Дознание в Риге

Казенный завод вон тама, аж на пять верст вдоль Охты растянулся.

– Ты бы мне про Гулькина… Тьфу! Про Гулбиса.

– Будет тебе што хошь. Вот. О чем я? Об порохе. Уехал твой приятель в Шлиссельбург, на частный пороховой завод.

– Да ну!

– Вот тебе и да ну. Там, стало быть, нужны те, кто порох делать умеют.

– Ах ты, чуть-чуть не застал. Надо, значит, мне в Шлиссельбург ехать…

– Не надо, – веско сказал дворник и опять замолчал.

Незнакомец ругнулся и полез в карман. Положил на грязную ладонь парня пятиалтынный и приказал:

– Говори!

– Завод-те там частный, хозяин имеется.

– И что?

– Ты слушай, слушай. Хозяин про твово товарища справку навел. А ево, штоб ты знал, отставили с казенного места со скандалом.

– Вот те на!

– Ага. Об чем я? Об порохе. Воровал он ево с завода, твой Гулькин. И попался. Как прознали об том в Шлиссельбурге, сразу от ворот поворот."

"Незнакомец от безысходности даже снял картуз.

– Елки зеленые, где же мне его теперь искать?

– Тово не знаю. Приходил сюда Гулькин. Расстроенный – страшно смотреть. Неделю назад приходил. Надо, говорит, куда подальше отсюдова уезжать, иначе мне службы не найти. Или, значит, в Польшу. Или в… как ее?

– Может, Ригу?

– Не, по-другому как-то… Финляндию, что ли.

– Лифляндию?

– Во! Он оттудова родом, черт чухонский.

Мужчины постояли, помолчали. Потом дворник сказал сочувственно:

– Ты поосторожней с ним, с Гулькиным. Жулик он.

– Жулик?

– Ага. Так мне на Пасху двоегривенный и не дал. Ладно, хоть ты за него заплатил.

Незнакомец с бумажкой выругался и пошел к пристани.

В полночь подполковник Артлебен, помощник делопроизводителя Военно-ученого комитета, слушал доклад. Унтер-офицер служительской команды Военного министерства Грошевой рапортовал:

– Переплыв на другой берег, субъект отправился в Таврический сад пешком. Погулял с полчаса, а затем двинулся на Преображенский плац. Встал посередке.

– Хотел убедиться, что нет слежки, – усмехнулся подполковник.

– Так точно. Он и в саду все время оглядывался, шнурки завязывал и все такое.

– Ну? Состоялась встреча?

– Ровно в час пополудни. Мимо прошел фланер с газетой, и оба зашагали назад в Таврический. Там сели на одну скамейку, только с разных концов. Посидели пять минут. Видать, перекинулись.

– Словами или бумажкой?

– Словами.

– Дальше что было?

– Дальше, ваше высокоблагородие, мой субъект отправился на Фурштадскую. Сел там в немецкой пивной, отобедал, пива прорву выдул…

– В немецкой? Так-так. А Виктор Рейнгольдович упрямо думает на англичан.

– Вы погодите, будут скоро и англичане, – ухмыльнулся Грошевой.

– Серьезно?

– Вполне. После того как натрескался, он меня до вечера таскал.