Доверься

– Что?

Сам вновь скашиваю глаза и сглатываю слюну. Пиздец. Восемь лет был полностью уверен, что с Лидой мы состаримся. Все распланировали с ней: и как жить будем, и детей сколько родим, и как назовем. Мысли не было поменять что-то. С трудностями боролись. Ругались, мирились.

Неделя с Дианой – и перед сном теперь вспоминаю, как она свечки зажигала. Для меня. Чтобы атмосферу создать. А потом тушила специальной штуковиной на палочке. Для нас. В коротком шелковом халатике.

– Во, нашел. Гляди на нашу модельку. – Олег протягивает сотовый. – Зацени, какова.

Я закатываю глаза. Нехотя поворачиваюсь.

И случается дикое. Едва взгляд касается экрана, меня взрывает изнутри! Все как-то одновременно: пульс вверх, в пот швыряет, злость бешеная. Дергаюсь и подскакиваю, ударив коленями стол. Кальян шатается, чуть не падает. Парни возмущаются. Мне такое не свойственно, я вообще человек довольно спокойный по природе.

Выхватываю телефон из рук и закрываю экран ладонью.

– Блядь, это че за херня?! – рявкаю.

Олег неуютно морщится.

– Эй, Паш, ты чего взвился. Просто фотки. Домашние. Но такие огненные.

– Что там? – включается Игорь с любопытством. – Покажи.

– Нет, – обрубаю.

Мозг проясняется мгновенно, будто я не пил и не курил. Работать начинает на максимум.

– Откуда? Зачем? Это фотошоп?

– Щас покажу, – обещает Сомову Саня и тянет телефон.

– Если посмотришь, мы не общаемся больше, – говорю отрывисто, но максимально спокойно. Не шучу.

Улыбка сползает с лица Сомова, он отказывается жестом.

– Паш, ты чего так психуешь, словно она жена тебе, – суетится Олег. – Отдай мобилу. Да нормально все. Ты не в курсе, что ли? Она парня бросила, тот слил домашнюю библиотеку в Сеть. Такой скандалище был, беднягу по судам затаскали.

– Фотки отовсюду почистили, но кое-кто сохранил себе, конечно. На память, – дополняет еще один одноклассник. – Вон погляди: кто ее узнал, те открыто пялятся.

Я оглядываюсь.

– Давно слили? – спрашиваю. Зубы стискиваю.

– Да года два – два с половиной! А что?

– Ничего. Удалите. Не нужно на нее смотреть.

– А то что?

– А то, блядь, увидишь.

Я сам захожу в галерею к Олегу и под его возмущенные крики сношу все изображения Дианы. Стараюсь не запоминать и не рассматривать. Потому что от ярости краснеет перед глазами. От мысли, что все они ее такой видели. Прекрасной и уязвимой. Хотя должно быть только для избранных. Думаю об этом и впадаю не в ревность, а в какое-то неконтролируемое бешенство.

Лишь потом возвращаю телефон.

– Да что страшного-то случилось? Девочка огонь. Но высокомерная, нос воротит. Не подкатить. Остается на фотки зырить да…

– Блядь, заткнись. Просто заткнись. – К Диане подходит какой-то мужик, говорит что-то на ухо. Лыбится. И снова взрываюсь. – Я пойду. Поздороваюсь. Она… подруга моя. Не чужая.