Доверься

Оглянуться не успеешь, уже на шее сидит, ножки свои стройные свесив. Ты в шоке, почему твой аккаунт подписан как «Павел и Диана», твоя карта у нее в сумке и жизнь навеки испорчена. Стоит только вякнуть – истерики и слезы.

– Поэтично. Но мимо. Мы нормально расстались. Знаешь ли, взрослые люди умеют договариваться. Ртом. И расходиться без взаимных обид.

Прошлые декабрь и январь – одни из самых херовых месяцев в моей жизни. Наверное, самые херовые после смерти родителей. Я тогда зарекся заводить серьезные отношения. Годы ада, бесконечного контроля, претензий, истерик. Вот во что превратились когда-то сильные чувства.

Лида – хороший человек, мы вместе учились, встречаться начали без каких-то планов на будущее. Она из очень бедной семьи, росла без отца. У меня тоже дела шли так себе, особенно последние пару лет. Мы копили на свадьбу и докопились до того, что и видеть друг друга не могли, и по отдельности не умели.

Сейчас Лида работает представителем бренда очков и линз. К сожалению, у нас в клинике бывает дважды в неделю. И каждый раз в эти дни тащиться в «Айрис» не хочется.

Все, с меня хватит. На ближайшие десять лет свобода, легкие отношения, карьера. Я в спортзал вновь пошел, в форму себя начал приводить. В бассейн, в качалку записался. С Матвеем больше времени провожу. А еще денег заработаю в таких командировках, как эта.

И никакого мозгоебства, как говорит Сомов. Самое главное.

К нам наклоняется Олег:

– О чем спор?"

"И все же обсуждать Диану ни с кем не буду. Я ее не планировал, вообще ничего не планировал. Январь плохо помню: так крыло. А потом как луч света или вспышка внезапная. Я оторваться от Дианы не мог. Сейчас вспомню – как помутнение. На работе вспомню, как обнимала, и улыбаюсь, на часы смотрю.

До сих пор глаза сами в ее сторону палят, пульс частит в предвкушении. У нее новый мужик, сказано отвалить. Мы разного от жизни хотим: она – в моем телефоне лазить, а я – свободы. Ведь именно свобода и одиночество – главные плацдармы для роста. На котором я сосредоточился.

– Да так, – отмахиваюсь. – Знакомую увидел. Неважно.

Олег прищуривается, следом за ним парни.

– Кто следующий курит? – перевожу я тему, на мгновение поражаясь раздражению в собственном голосе. Че они пялятся все?

– О, а я ее знаю. Это же Дианочка Иванова!

– Эй, – одергиваю я. Какая, блядь, еще «Дианочка» для него.

– Паш, слушай, это же сестра той суки Оливки, которая на тебя повесить свой приплод от тренера хотела! Да? Или нет? Точно! Она!

– Давай полегче, – осаживаю Олега. – Я не хочу об этом вспоминать. Проехали.

– Давненько ее тут не было. Год, два? – обращается он к товарищам, игнорируя мое возмущение.

Я резко вспоминаю, почему общение с этими парнями сошло на нет.

– Да погоди, Паш, не дергайся. Не об Оливке речь. Щас покажу что-то.