Доверься

Ему не терпится увидеть моего молодого человека. Папа крайне рад, что тому еще нет и тридцати. Остальное пока секрет.

Да, это будет сюрприз. Я все решила. Иначе просто не получится. Если скажу отцу, что приведу Пашу, папа успеет подготовиться! И на порог не пустит моего Адомайтиса.

Оливия с тетей уехали в стоматологию рано утром, вернутся часа в три. Я отведу сестру в свою комнату и объясню ситуацию. Извиняться не стану. Просто скажу, что в курсе того, как двенадцать лет назад она смалодушничала и солгала. Попрошу помочь решить ситуацию по-доброму.

Паша приедет, Оливия скажет правду. Или не скажет, тут уже неважно. Папа обалдеет. Родные узнают о моем романе. Паша непременно всем понравится. И проблема будет решена.

Я бы, конечно, отложила знакомство с родителями на неопределенный срок. Оливия приехала до конца лета. Пусть! Осень – прекрасное время для открытия тайн! Если бы не одно обстоятельство: Паша не заслуживает, чтобы его скрывали."

"В день рождения Матвея, вечером, сидя в машине, зацелованная и влюбленная, я так и не нашла в себе силы рассказать об Адомайтисе папе. Сбросила вызов.

Павел надулся. Отвез меня домой. На чай подняться отказался.

Всю неделю общался прохладно. Нет, ничего плохого не делал, но дистанцию я почувствовала. И оказалась совершенно к ней не готова!

В наш родной город ехали вместе на его машине. Я взяла и пригласила его на семейный ужин – Паша согласился. Сейчас он в оптике принимает народ. Я же с родными обнялась, поболтала. Поспала пару часов. И вот сижу в кухне родительской, готовлюсь морально к катастрофе.

Будет лучше или хуже, но уже точно не как прежде.

Отказаться от Паши я не могу, чувства к нему с каждым днем все сильнее. Скрывать роман – подло и по отношению к родным, и по отношению к самому Паше.

Голова сейчас взорвется!

– Я не буду мясо на мангале, – говорит Антон.

– Да? – приподнимает брови отец. – Это почему, молодой человек?

– Я веган. Говорил ведь уже тысячу раз!

Нет, точно не Адомайтис. Не его кровь. Эти двое братьев весьма прожорливые.

– Ты же утром два бутерброда съел с колбасой! Аж за ушами трещало, еще хвалил, что дома таких нет, – подшучивает мама.

– А она не соевая была, что ли?

– Какая-какая?

– Капец! – взрывается Антон. Поднимается и уходит в комнату, хлопнув дверью.

– В моем доме дверями не хлопают! – бросает вслед отец, уперев руки в бока.

– Я что-то не то сказала? – тушуется мама.

– Упс, – произношу я.

– Ничего, поживет с нами лето, начнет есть и мясо, и супы, – усмехается отец. – Я ему не добрый папочка.

Я улыбаюсь. Притирка в самом разгаре.

Папа привозит тетю и Оливку ближе к четырем. Я уже извелась, бегая от окна к окну и выглядывая знакомую машину! Время поджимает.

Все трое заходят в дом, громко споря.