Доверься мне

 — О чем она говорит? Дублин будет жить с тобой, не так ли?

Оливия легонько пихает меня бедром, помогая Хэнку устроиться на заднем сидении. Он тихо благодарит ее, и она чмокает его в щеку, прежде чем попросить меня сесть. Я не хочу, но иду, потому что Оливия берет меня за руку и ведет к водительскому месту.

— Что происходит? — спрашиваю я, на этот раз немного более мягко.

— Ну… — Хэнк разминает руки, когда Дублин треплет его по щеке. — Собакам разрешено приходить в гости.

— Но…

— Но им не разрешается оставаться.

— Что? — я снова кричу. Я кручусь на своем сиденье, и рука Оливии находит мое бедро. — Почему, черт возьми, нет? Ты слепой! Он тебе нужен! Они не могут этого сделать!

— Домашние животные, постоянно проживающие в доме престарелых, не обязательны, — объясняет Оливия.

— Ты знала об этом?

— Твоя мама предупредила меня. Мы собирались поговорить с тобой об этом сегодня вечером, — в ее лице сожаление, что не сказала мне об этом сразу. — Доплата за домашних животных стоит астрономических денег, и есть люди, которым не нравится…

— Кому бы не понравилось эта мордочка? — я все еще кричу. И машу руками. Дублин мотает головой из стороны в сторону, словно не может поверить, что он кому-то не нравится. Я вдыхаю, чтобы успокоиться. Не уверен, что это работает, но, по крайней мере, я больше не кричу. — Хэнк, тебе не обязательно жить здесь. Мы найдем другое место.

— Картер, так повсюду. Твоя мама узнавала. И кроме того, — он нащупывает голову Дублина, почесывая ее, — за последние пару недель Дубсу понравилось, что у него много места и есть задний двор. — Дублин кладет голову на колени Хэнка, и на лице Хэнка появляется грустная улыбка. — Если быть честным, у меня будет много помощников. Я больше не могу заботиться о нем сам, не так, как он того заслуживает.

— Но где он будет жить? — у меня болит грудь. Я ненавижу это.

Хэнк прочищает горло.

— Ты знаешь, я ненавижу просить тебя о чем-то, а ты и так много для меня делаешь. Но Дублин, он много значит для меня. И Оливия переезжает к тебе, и, ну…

Мой взгляд переходит на мою девушку. У нее такой грустный щенячий взгляд, чертовски похожий на тот, что был у Дублина — она очень сильно хочет, чтобы я согласился.

— Ты хочешь, чтобы мы взяли Дублина?

— Если это не будет слишком сложно, — уточняет Хэнк. — А если так, то это не проблема. Твоя мама сказала, что будет рада ему. Я подумал, что ты всегда хотел собаку, и ты, кажется, сильно его любишь.

— Да, — шепчу я. — Я действительно люблю его, — я смотрю на Оливию. Это будет ее дом, в равной степени, как и мой, и это наша жизнь. Это не то решение, которое я могу принять один.

Она поднимает одно плечо, сдерживая улыбку.

— У нас достаточно большая кровать для собачки или двух.

— Знаешь, — усмехается Хэнк, взъерошивая шерсть Дублина.