Доверие

Я смотрю на Калеба, до сих пор нависающего надо мной. Не дожидаясь, пока мой шок развеется, он садится на стул, дергает подбородком в сторону Ноя, словно подав какой-то сигнал, снова сводит края раны и прокалывает кожу иголкой.

Ной забирается на стол, садится позади меня, обвивает талию одной рукой, а второй крепко сжимает волосы на затылке. Поморщившись от саднящего ощущения, выдыхаю. Это отвлекает внимание от боли в руке.

Пока он продолжает накладывать швы, кулак Ноя сжимается сильнее. Уронив голову ему на плечо, поворачиваюсь, утыкаюсь губами в его шею и плачу.

Снова и снова. Еще пару раз. Живот вновь сводит, и я сдерживаю рвотный рефлекс.

– Калеб, – прошу жалобно.

Парень смотрит на меня. Я киваю.

Сдвинув брови, он тяжело дышит, но поднимает руку и, замешкавшись лишь на мгновение, опять дает мне пощечину. Вскрикнув, зажмуриваюсь, отчего слезы струятся по лицу.

Мир вокруг кружится. Я медленно выдыхаю.

Внезапно ладони обхватывают мои щеки, теперь нежно ласкают, как перышки. Он мягко целует меня в губы, покусывает, успокаивая. Когда его зубы захватывают мою нижнюю губу, кровь разгорячается. Жар разливается по телу, я словно парю в воздухе. Язык Калеба касается моего языка, обжигая и… О боже. Я чувствую себя невесомой. Вкус такой приятный.

Проведя руками вверх по животу и груди парня, начинаю обвивать его ногами, но останавливаюсь.

– Зак… – сбивчиво шепчу. – Зак… заканчивай. Пожалуйста, заканчивай быстрее.

Его губы отрываются от моих. Почувствовав очередной укол, отворачиваюсь, вновь кричу, однако мой крик тонет во рту у Ноя. На сей раз он целует и обнимает меня, пока я визжу, содрогаясь.

– Тирнан, – тихо говорит Ной. – Ш-ш-ш-ш-ш…

От его одежды несет дымом. В следующую секунду он прерывает поцелуй, зарывается лицом в мою шею и сдавливает горло.

– Сильнее. – Я ловлю ртом воздух.

Впившись зубами в кожу, парень усиливает хватку. Едва игла Калеба прокалывает меня, я хватаюсь за заднюю поверхность шеи Ноя, прижимаюсь к нему и жадно дышу напротив его губ.

– Тирнан, – шепчет он. Я ощущаю солоноватый привкус, но не уверена, его это слезы или мои. – Я тебя люблю. Твою мать, ты полностью принадлежишь нам. Мы тебя любим.

Он целует мою щеку, лоб, в то время как Калеб продолжает работать. Стараюсь выровнять дыхание. От касаний его рта по коже распространяется трепет.

Горлышко бутылки приближается к моим губам, и я делаю глоток. Калеб откусывает нитку, вытирает кровь с моей руки и забинтовывает рану.

Благодаря алкоголю внутри становится тепло. Боль уже не такая острая, как была.

Хотя мои щеки пылают.

Я широко распахиваю глаза и глубоко вдыхаю.

– Ты мог бы меня предупредить, – заявляю Калебу сдавленным от слез голосом, пристально глядя на него. – Мог бы ударить в другое место.