Кредит доверчивости

И тем не менее под ложечкой ныло как после запрещенного удара.

Дома он позволил себе заглушить боль двумя рюмками коньяка и органной музыкой Баха, которую включил на полную мощность, несмотря на поздний час.

Он так и заснул на диване, одетый, под жизнеутверждающий орган.

Ему приснилась Лена в черном вечернем платье с бриллиантовым ожерельем на шее. Она шла по красной дорожке, как известная актриса на Каннском фестивале. Вокруг суетились фотографы — щелкали затворы фотокамер, мелькали вспышки, — а толпы холеных красавцев в белых костюмах пытались взять у нее автограф.

— Лена! — через их головы крикнул Говоров.

Она оглянулась, ожерелье исчезло с ее шеи, а шикарное платье превратилось в судейскую мантию. Говоров понял, что Лену надо спасать — от этих вспышек, от белых костюмов, от автографов. Никита рванулся вперед, но тут же застрял в вязкой, точно болото, толпе и начал задыхаться, тонуть…

Он проснулся, выключил музыку, разложил диван, постелил, разделся и лег.

«Ничего не произошло, — сказал он себе. — В конце концов, она мне обет верности не давала…»

В прокуратуру Никита приехал невыспавшийся, разбитый и злой. Две чашки крепкого кофе не спасли, и он вышел в коридор покурить.

В закутке под лестницей затягивалась длинной коричневой сигаретой Маша — еще одно напоминание о Кузнецовой, потому что Маша была лучшей подругой Лены.

— Что смурной такой? — поинтересовалась она, глядя, как Говоров слегка дрожащими пальцами достает сигарету из пачки.

— Не выспался, — отмахнулся Никита. — Баха слушал.

— Хорошее дело, — одобрила Маша. — Нет чтобы хорошим делом вместе с Ленкой заняться! Она тоже Баха любит.

— Да что ж это такое! — Никита стал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки.

Маша протянула ему сувенирную коробочку спичек, продолжая гнуть свою линию.

— Ленусик совсем закисла: работа — дом, работа — дом… Смотреть жалко.

— Видел я, как она закисла, — пробормотал Никита, ломая о коробок спичку за спичкой…

— Что ты видел? — насторожилась Маша.

— Да так… — Меньше всего Никите хотелось рассказывать о вчерашнем своем позоре, хотя он понимал: Маша на правах лучшей подруги все равно рано или поздно о нем узнает.

Он наконец прикурил, втянув терпкий дым в легкие. Последняя сигарета, привычно подумал он в свое оправдание. Точно последняя…

— Выкладывай, все равно узнаю, — требовательно потеребила его за рукав Маша.

Говоров как можно равнодушнее пожал плечами. Может, и правда самому лучше все рассказать, чем ждать интерпретации событий от Лены.

— Хотел я вчера Лену на Баха позвать, цветы купил, к подъезду пришел, чтобы с работы встретить…

— Ну? — от нетерпения Маша едва не притопнула.

— Прождал два часа. Она приехала на «БМВ Х6» с каким-то плейбоем и ведром роз.