Кредит доверчивости

Натка решила — сейчас или никогда. Она расскажет ему про Сеньку и посмотрит, чего стоит этот его несчастный взгляд, переживания и букет фиалок.

— Ты сказала про ребенка, какого-то сына…"

"— Это мой сын, Сеня. Арсений. Ему шесть лет.

— Шесть лет! — восторженно прошептал Влад. — И ты молчала, солнце? Молчала, что у тебя есть шестилетний сынишка!

— Я думала…

— Знаю, ты думала, что меня напугает ребенок! — Влад воздел руки к небу. — Ты думала, что я с тобой просто развлекаюсь и известие о сыне меня не обрадует. Понятно, солнце… — Он нахмурился и отвернулся к окну. — Понятно, за кого ты меня принимаешь. Или… послушай, а может, это ты относишься ко мне несерьезно? Зачем говорить о сыне человеку, с которым не собираешься связывать свою судьбу, а, солнце? — Влад повернулся к Нате, схватил ее за плечи и заглянул в глаза. — Я для тебя игрушка, да? На неделю, на месяц, на полгода? Скажи правду, солнце, чтобы я потом горького разочарования…

— Нет, — прошептала Натка, — что ты говоришь! Какая игрушка! Я… я… — Она хотела сказать «люблю тебя», но почему-то забыла эти простые слова. — Я не сказала о Сеньке, потому что боялась потерять тебя… Кому сейчас нужны чужие дети… — Она закрыла лицо фиалками и заплакала. Она заревела от счастья — от нереального, нежданного счастья.

— Мне, мне нужны дети. — Влад прижал ее к себе, поцеловал в волосы. — И не чужие, а твои. Скажи, какой он, Семен? Беленький? Темненький? На тебя похож?

— Не беленький и не темненький, — улыбнулась Натка, — серединка на половинку. Хулиган страшный. И зовут его не Семен, а Арсений. Сеня!

— Господи, глупенькая. — Влад еще крепче прижал ее к груди. Фиалки смялись, но Натка боялась спугнуть момент фантастической близости, поэтому сидела, не шелохнувшись и прижавшись к Владику, слушала, как сильно и возбужденно бьется его сердце. — Какая же ты глупенькая… Меня столько времени промучила, не могла ничего объяснить… Ты правда из-за этого сбежала? — Он взял Наткину голову сильными теплыми ладонями, отстранил от себя и снова заглянул в глаза так, будто душу хотел наизнанку вывернуть. — Правда?

— Нет, — созналась она. — Меня звонок испугал. Я, конечно, не должна была трубку брать, — торопливо начала оправдываться она, — но ты пойми, ты… такой красивый, богатый, вот я и подумала — ну не могу у тебя я одна быть!

— Понятно, — сошел с лица Влад, отстранил ее и положил руки на руль. — Решила меня поймать.

— Не поймать, а убедиться, что не права в своих подозрениях! Прости… А там вдруг мужской голос… про кредиты… Я думаю — какие кредиты? Ты ведь такой богатый… Зачем тебе деньги в банках занимать, кредиты — это для бедных… Для Светки, например.