Дотянуться до звёзд

Только так. Я ее Уэстон до самой смерти, и, возможно, она наступит сегодня.

Едва я вывел последнюю букву «н», как разорвалась первая бомба.

Взрыв сотряс землю, во все стороны полетели обломки. Кто-то пронзительно закричал от боли. Эриксон? Я кое-как запихнул тетрадь в карман под бронежилетом и схватился за оружие. В динамике, вмонтированном в шлем, раздался треск, а потом слова:

– Приближается противник, с юга, в полукилометре от нас.

– Перед ними на север движутся беженцы.

– Вперед, вперед, вперед!

Коннор вскочил на ноги, и мы заслонили глаза: на юге снова грянул взрыв. Джеггер, наш связист, запросил по рации поддержку с воздуха.

– Недавняя атака на севере была обманным маневром, – пробормотал я, подползая к Коннору. Мы прятались за грудой кирпичей. – Они зашли нам в тыл.

– У них беженцы, – мрачно проговорил Коннор. От его знаменитой улыбки не осталось и следа. Я надеялся, что к тому времени, когда он отсюда выберется, то снова начнет улыбаться.

В воздухе засвистели пули, и раздались характерные шлепки – пули поразили плоть и кости. На востоке медленно выползало из-за горизонта солнце, освещая вереницу людей, стариков, женщин и детей, – они в панике бежали под шквальным огнем. Они пришли с юга, и теперь противник, лучше знавший местность, расстреливал их.

– Эти ублюдки используют людей в качестве живого щита, – процедил я, прицеливаясь.

Мне никто не ответил, и я понял, что Коннора рядом нет.

Потом я услышал плач.

Каким-то чудом сквозь грохот выстрелов, крики и взрывы я услышал детский плач. Маленький мальчик стоял один, а вокруг метались охваченные паникой люди. Ребенок стоял и рыдал во весь голос над телом своей убитой матери.

Коннор бежал к нему. Он не видел группу неприятелей, притаившихся за полуразрушенной стеной. А я видел.

– Мать твою! Коннор, стой!

Я побежал за ним, пригибаясь к земле и периодически отстреливаясь. Выстрелы отнимали у меня время, нужно было перестать стрелять и бежать как можно быстрее.

Самый важный забег в моей жизни, с оружием в руках. Винтовка и снаряжение весили, кажется, фунтов под тысячу. Из-за этой тяжести я того и гляди мог упасть на беговую дорожку, в то время как все, кого я любил, уже умчались вперед и исчезли.

«Мне никогда его не догнать. Мне никогда его не догнать. Я проиграю…»

Эти мысли стучали у меня в голове, подобно маятнику, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Коннор находился на открытом пространстве, без прикрытия, бежал прямо под вражеский огонь. Я мчался следом, и справа и слева от меня то и дело свистели пули.

«Вот оно. Еще чуть-чуть».

Коннор почти добежал до ребенка. Улицу заволокло дымом и поднятой в воздух пылью.