Дотянуться до звёзд

Не спящий человек, не потерявший сознание. Мертвый. Глаза не всегда смотрят в одну точку, словно человек спит с открытыми глазами.

Один глаз Брэдбери смотрел прямо, а другой чуть в сторону. По щеке текла кровь, вытекавшая из пулевого отверстия в голове – точно под шлемом.

– Черт, – прошептал Коннор. – Черт, черт, черт.

– Успокойся, – сказал я. – И пригнись.

Снова раздались выстрелы, сердитые крики, отрывистые приказы, слегка приглушенные из-за невыносимой жары. Вражеский солдат короткими перебежками пробирался от одного нагромождения камней к другому. Я прицелился, выстрелил, и враг упал.

Не важно, сколько людей я убил – к настоящему моменту убитых на моем счету было шесть, – эта мысль каждый раз всплывала в сознании. Этот парень убил бы меня, представься ему такая возможность. Проклятье, да он уже пытался убить моих людей, когда я его подстрелил. Возможно, это именно он убил Брэдбери.

И все же это был человек.

Я всегда так думал, совершив убийство. Уже шестеро. Наверное, если эта мысль перестанет приходить мне в голову, я буду в большей беде, чем сейчас.

Спустя несколько напряженных минут с востока к нам подошло подкрепление из пятого полка, и перестрелка закончилась.

Я опустил оружие, повесил на плечо и толкнул Коннора.

– Отпусти его, старик, его больше нет.

Коннор покачал головой и еще сильнее ухватился за Брэдбери, стиснул зубы и поволок тело по земле.

– У него осталась жена, – сказал он. – Ты знал? И малышка-дочь трех месяцев от роду.

– Нет, я не знал, – сказал я и глотнул воды из фляжки. Пусть все эти люди мне как братья, но именно с Коннором они разговаривали по душам.

Подоспевший врач из пятого полка разжал пальцы Коннора, судорожно сжимавшие камуфляжную форму Брэдбери, и оттащил тело в сторону. Труп накрыли одеялом – когда прилетит вертолет, его заберут.

Коннор посмотрел на меня, в его глазах я увидел страх.

– На его месте мог быть один из нас, – проговорил он.

– Только не ты, – ответил я. – Ты вернешься домой.

Мы разбили лагерь на развалинах разбомбленной деревушки. Я выставил часовых и попытался поспать час или два. Я лежал рядом с Коннором – тот полусидел-полулежал возле стены.

Я лежал неподвижно, постаравшись устроиться поудобнее, насколько позволял рюкзак, который я так и не снял. Небо в Сирии совершенно не похоже на небо в Бостоне – там ночные огни затмевают свет звезд. Даже в Амхерсте я не видел такого огромного, черного неба, сплошь усыпанного яркими звездами, сиявшими, словно бриллианты. Интересно, видела ли Отем такое небо у себя в Небраске?

Я надеялся, что видела. Я надеялся, что ей приходилось наблюдать нечто подобное. Жаль, что я не могу показать ей такое небо.