Дотянуться до звёзд

Он протянул руку, и я напряглась в предвкушении его прикосновения, несмотря на сжигавшее меня чувство вины.

– Все случившееся сегодня – моя вина, – сказал Уэстон. – Все. Вся ответственность лежит на мне одном, но Коннор тут ни при чем. Не наказывай его за мои ошибки.

– «Ошибки»? – переспросила я. – Я не…

Он коснулся моей щеки, и я замолчала, но даже сейчас мое тело отвечало на его прикосновение и жаждало большего.

– Можешь поспать в гостевой комнате, – проговорил Уэс. Его голос немного смягчился, в глазах застыла боль. – Я переночую здесь, на диване.

Еще мгновение я смотрела на него, жалея, что пила сегодня алкоголь.

«Моя сыворотка правды…»

Сейчас я не могла ясно мыслить, и единственным разумным выходом было встать и уйти. Я поднялась, как лунатик, на трясущихся ногах дошла до двери, и Уэстон распахнул ее передо мной.

– Спокойной ночи, Уэстон.

– Спокойной ночи, Отем.

Я вышла в коридор, и Уэстон закрыл за мной дверь. В темноте я на ощупь добралась до гостевой комнаты и присела на большую пустую кровать. Слезы уже текли из глаз. Не важно, насколько шатки и непонятны мои отношения с Коннором – все равно он мой парень.

И я его обманула, предала накануне прощания.

«Накануне прощания».

Стыд ожег меня, подобно удару хлыста. Я ничем не лучше Марка. И все же…

– Это не была ошибка, – прошептала я в подушку.

Точнее, это, возможно, была ошибка, но все, что только что случилось между мной и Уэстоном, было так естественно. Неизбежно. Словно я ждала Уэстона долго-долго.

Целуя Уэстона, я предавала Коннора, но при этом не чувствовала себя обманщицей, наоборот, было такое ощущение, что я все делаю правильно.

«Что происходит между нами троими?»

Но спрашивать было уже поздно.

Мы попрощались на рассвете, до восхода солнца. Я чувствовала себя обессиленной и медлительной; из-за выпитого накануне алкоголя в голове стоял похмельный туман, а то, чем мы занимались с Уэстоном, казалось сном, неправильным и идеальным. С одной стороны, мне хотелось убежать с крыльца от стыда, с другой стороны, хотелось вернуться в кровать и снова заснуть.

Мать Уэстона громко плакала. Мать Коннора утирала слезы. Пол пожал Уэстону руку и явно был в шоке, когда юноша вдруг крепко его обнял. Они похлопали друг друга по спине и еще немного постояли обнявшись. Уэстон отстранился и что-то сказал Полу. Сначала Пол затряс головой и помрачнел, но Уэстон настаивал. Наконец Пол кивнул, и они снова пожали друг другу руки, будто заключили какую-то сделку.

– Обещаю, – сказал Пол.

Коннор обнял меня, и я обмерла, уверенная, что он почувствует оставшийся на мне запах Уэстона. Когда Коннор наклонился меня поцеловать, к моим щекам прилил жар от стыда.

– Береги себя, – пробормотала я.

– Хорошо, – пробормотал он, уткнувшись лицом мне в волосы.