Дотянуться до звёзд

Подозрение, которое зародилось у меня во время разговора с Коннором, вновь шевельнулось в моей одурманенной текилой голове и окрепло. Алкоголь – моя сыворотка правды. Кажется, я когда-то говорила это Уэстону.

Мне вновь живо представилось, как он сидит за столом и пишет, только на этот раз он отложил ручку, встал, быстро подошел ко мне, сжал мое лицо в ладонях и поцеловал…

Я закрыла лицо руками.

– О боже… Что происходит? И Коннор…

Коннор сейчас в соседней комнате, футах в пятнадцати отсюда, спит и ни о чем не подозревает. Все как тогда, когда я застала Марка с другой.

Я подняла глаза на Уэстона.

– Я ему изменила. Это полное дно. А ведь…

– Ага, но я ведь тоже его обманул, – выплюнул Уэстон. – Я, его лучший друг, предал его, потому что я чертов эгоист и не могу перестать…

– Не можешь перестать… что?

Наши взгляды встретились, и в его сине-зеленых глазах я прочла ответ.

«Не могу перестать хотеть тебя».

– Я пьян и напуган из-за отправки на фронт, – сказал Уэстон после короткого молчания. – Вот почему все это случилось. Нам не обязательно рассказывать Коннору, это лишь причинит ему боль. Он не… – Уэстон покачал головой, его злость и отвращение к себе стали почти осязаемыми. – Сейчас это не нужно, он этого не заслуживает. Это моя вина.

– Я тоже тебя целовала…

– Это моя вина, это была ошибка, мне очень жаль. Больше это не повторится.

– Это не повторится больше никогда, – сказал он, и на последнем слове его голос дрогнул. Тут крылось нечто большее, чем сожаление о предательстве друга, и мне вдруг стало страшно.

Тысячи вопросов и чувств вскипели во мне, смешанные с безумным желанием.

Я по-прежнему желала Уэстона. Однако он уже отгородился от меня высокой стеной, спрятался за ней, непреклонный, точно ледяная статуя. Прекрасный, но непоколебимый, неумолимый.

Я попыталась собрать осколки своего достоинства.

– Ты прав. Больше этого не повторится, но не тебе решать, как мне теперь поступить. Мне нужно рассказать Коннору…

– И что ты ему скажешь? Что мы по пьянке совершили ошибку? Нельзя, чтобы он ушел на войну, лишившись самого светлого пятна в своей жизни.

Я озадаченно захлопала глазами.

– Что ты имеешь в виду под «светлым пятном»?

– Тебя, – ответил Уэстон. – Ты делаешь его счастливым. Благодаря тебе он гордится, хотя до сих пор получал от родителей одно снисхождение.

Я обессиленно откинулась на спинку дивана, вспомнив, как Коннор гордился тем, что я встала на его сторону в День благодарения.

– Нельзя забрать у него это чувство, – продолжал Уэстон, – пока он держит палец на курке и принимает решения, от которых зависит жизнь или смерть. Одно колебание, одна секунда неуверенности в себе – и все будет кончено.

Он подошел ко мне, и у меня мгновенно участился пульс.