Дотянуться до звёзд

Когда мы подъехали, солнце уже опускалось за широкие поля и небо над горизонтом окрасилось в золотой и лавандовый цвета.

Я понимала, почему брат хочет прожить здесь всю жизнь. Я тоже любила это место, но всегда, с самого раннего детства, знала, что не останусь здесь навсегда. Однажды я уеду, но в один прекрасный день вернусь вместе с человеком, за которого выйду замуж, и покажу ему закат над нашей фермой. Мне хотелось поделиться с ним этим местом, в котором я родилась, а еще хотелось увидеть место, в котором родился он. Его дом. Потом мы бы снова уехали, чтобы найти свое собственное место.

После ужина я закрылась в своей комнате; стены в ней были оклеены обоями с рисунком из колокольчиков, и на них до сих пор висели постеры фильмов «Мулен Руж» и «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли в главной роли. В старом шкафу до сих пор лежали мои старые вещи. Я приняла душ и надела свою старую пижаму, завернулась в один из связанных мамой пледов и села на установленные на крыльце качели – смотреть, как на небе загораются звезды.

Около девяти часов я открыла мобильный и перечитала сообщения, которые вчера ночью прислал мне Коннор. Улыбнувшись, я нажала на кнопку вызова. Через три гудка он ответил.

– Привет, – прозвучал в трубке низкий голос Коннора.

– Привет, – сказала я. – Ты занят?

– Нет, просто сижу дома. Как твой папа?

– Хорошо. Он перенес операцию и открыл глаза. – У меня по щекам уже текли слезы. – Спасибо тебе большое.

– Это не ерунда, – проговорила я срывающимся голосом.

– Не плачь. Это мелочь.

– Для меня, – ответила я, вытирая глаза рукавом пижамы, – это очень важно.

Повисло короткое молчание.

– Ладно… – Я сжала губы. – Думаю, это все, что я хотела тебе сказать.

В трубке раздались какие-то приглушенные голоса и шарканье, потом Коннор сказал:

– Отем, можешь подождать секунду? Просто дай мне одну секунду.

Опять какая-то возня, мне показалось, что кто-то выругался, потом Коннор снова заговорил, его голос звучал приглушенно и хрипло:

– Привет. Извини. Я просто… собирался с мыслями. Длинный выдался день.

– Ты что, простудился?

– Твой голос звучит как-то хрипло.

– Ага, в горле немного першит. – Он покашлял. – Просто с ума схожу. И приходится говорить тише, Уэс спит.

– Ой, я совсем забыла, у него же сегодня утром были соревнования, – спохватилась я. – Как он выступил?

– Не важно. Упал и повалил барьер.

Я резко выпрямилась.

– Да ты что? Он в порядке?

– Пара синяков и ссадин, но жить будет. Думаю, больше всего пострадала его гордость.

Я тихо рассмеялась и снова расслабилась.

– Значит, твой отец в порядке? – спросил он.

– Завтра у него из горла вынут дыхательную трубку, и это хорошо. Это значит, что он идет на поправку. Боже мой, он выглядит таким слабым и хрупким.

– Ты же рядом с ним.