Досветки в Глуши

События этой ночи мелькали перед глазами стремительными картинками. Мысли не поспевали за ними следом - рассуждать здраво Лида была не в состоянии.

Наконец, в окошке чуть прояснилось, розоватый отблеск проскользнул внутрь темноты и задержался на Лиде.

Пора! - решилась она и, с лёгкостью откинув крючок, выбралась из баньки на мороз.

Шуликунов нигде не было. Но Лида не стала их выглядывать, поспешила в сторону леса. По-прежнему не зная, в какой стороне находится Глушь, решила идти наугад, лишь бы оказаться подальше отсюда.

Опасаясь попасть в очередную переделку, она почти бежала по утоптанной кем-то тропе. Без ножа чувствовала себя совершенно беспомощной, и вместо него сжимала в руке подаренную баенницей рогатку.

Волновалась Лида напрасно – в лесу было безжизненно и тихо. Молчали птицы, не сновали по веткам зверьки, на снегу не видно было ничьих следов. Лида всё шла и шла, а лес не кончался. Тропинка убегала куда-то вперёд.

Она очень устала, её пошатывало от голода и потрясений. Поскользнувшись в очередной раз, она упала на снег и замерла. Вставать не хотелось, да и не было сил.

- Полежу... – Лида равнодушно уставилась в обесцвеченное морозом небо. Вылинявшим полотном раскинулось оно в вышине, упрятав под собою весь мир.

- Полежу... – Лида свернулась клубком и зевнула.

Она не увидела, как в небе появилась тёмная точка. Как стремительно приближаясь, превратилась в знакомую старуху, что приходила на досветки в Глушь. Ловко проскользнув между деревьями, бабка скатилась с клюки и протянула ту Лиде.

- На-ка. Садись, что ли. Да крепче держись. Сейчас полетим.

Глава 9

Убаюканная холодом Лида едва разобрала о чём говорила бабка. Ей хотелось лишь одного – спать, спать, спать.

И только когда та черпнула снега да грубо обтёрла Лидино лицо – смогла, наконец, понять, что от неё хотят.

- Поднимайся! – подпихнув Лиду, поторопила бабка. – Полезай живей! Сейчас полетим.

- А вы? – чуть заторможенно спросила Лида. Мысль о том, что клюка может летать её ничуть не удивила.

- Без меня не полетит. Полезай давай, слышь ты, квёлая.

- Я... после... вас.

- Тьфу ты! – бабка ловко оседлала клюку. – За спину садись. Да держись, у меня клюка вёрткая.

Клюка зависла невысоко от земли, и Лида с лёгкостью переступила через неё. Замерев в ожидании, покрепче прихватила бабкин полушубок. Когда же земля резко ушла из-под ног, и вовсе уткнулась лицом в сутулую спину – до того ей стало невмоготу.

От полушубка тянуло чем-то прокисшим. Запах был специфический. Острый. Но Лида боялась отстраниться, боялась сорваться вниз.

Вместе со страхом её затопила тоска, от жалости к себе проступили слёзы.