Доски судьбы

Открыв значение чета и нечета во времени, я ощутил такое чувство, что у меня в руках мышеловка, в которой испуганным зверьком

Похожие на дерево уравнения времени, простые как ствол в основании и гибкие и живущие сложной жизнью ветвями своих

степеней, где сосредоточен мозг и живая душа уравнений, казались перевернутыми уравнениями пространства, где громадное число

основания увенчано или единицей, двойкой, или тройкой, но не далее. Это два обратных движения в одном протяжении счета, решил

я. Я видел их зрительно: горы, громадные глыбы основания, на которых присела, отдыхая, хищная птица степени, птица сознания, для пространства, и точно тонкие стволы деревьев, ветки с цветами и живыми птицами, порхающими по ним, казалось время.

У пространства каменный показатель степени, он не может быть больше трех, а основание живет без предела; наоборот, у времени

основание делается "твердыми" двойкой и тройкой, а показатель степени живет сложной жизнью, свободной игрой величин. Там, где

раньше были глухие степи времени, вдруг выросли стройные многочлены, построенные на тройке и двойке, и мое сознание походило

на сознание путника, перед которым вдруг выступили зубчатые башни и стены никому неизвестного города.

Если в известном сказании Китеж-град потонул в глухом лесном озере, то здесь из каждого пятна времени, из каждого озера времени

выступал стройный многочлен троек с башнями и колокольнями, какой-то Читеж-град.

Такие ряды, как 1053 = 33+3 + 33+2 + 33 +1 , где число членов равно основанию, показатель старшей степени дважды взятая тройка, а

другие показатели убывают на единицу, или всем знакомое число 365 = З5 + З4 + З3 + З2 + З1 + 3° + 1, с одной стороны вскрывали

древнее отношение года к суткам, с другой стороны древнему сказанию о Китеж-граде давали новый смысл.

Город троек со своими башнями и колокольнями явно шумел из глубины времени. Стройный город числовых башен заменил

прежние пятна времени.

Я не выдумывал эти законы: я просто брал живые величины времени, стараясь раздеться до нага от существующих учений, и

смотрел, по какому закону эти величины переходят одна в другую, и строил уравнения, опираясь на опыт. И числовые скрепы

величин времени выступали одна за другой в странном родстве со скрепами пространства, и в то же время двигаясь по обратному

Число есть чаша, в которую может быть налита жидкость любой величины, а уравнение есть прибор, делающий вереницу величин, где твердые числа являются неподвижными гайками уравнения, его станком, а величины m, n — подвижными членами снаряда, колесами, рычагами, маховиками уравнения.

туловища, приводящими в движение сказочных зверей.

В уравнении я различал мышечный состав и кости.

И вот уравнения времени казались зеркальным отражением уравнений пространства.