Доски судьбы

Я помню весну севера и звон удил и стремян, их катали на лошадях в особой бочке по полю, чтобы дать ржавому железу

серебристый блеск удил и сбруи. Покорные клячи севера тянули за собой бочки с своими цепями.

В этой работе мне был надежным и верным помощником случай, подсовывающий среди книжного голода именно ту книгу, какая

нужна. Так, тов. Бровко сам дал мне летопись событий 1917 — 20 г. Она позволила приступить к счету дней, что было очередным

Дыхание этого спутника я всегда слышал.

Я полон решимости, если эти законы не привьются среди людей, обучать им порабощенное племя коней. Эту мою решимость я уже

высказывал в письме к Ермилову.

Первые истины о пространстве искали общественной правды в очертаниях полей, определяя налоги для круглого поля и

треугольного, или уравнивая земельные площади наследников.

Первые истины о времени ищут опорных точек для правильного размежевания поколений, и переносят волю к равенству и правде в

новое протяжение времени. Но толкачом и для них была та же старая воля к равенству, делению времени на равные времявладения.

Человечество, как явление, протекающее во времени, сознавало власть его чистых законов, но закрепляло чувство подданства

посредством повторных враждующих вероучений, стараясь изобразить дух времени краской слова.

Учение о добре и зле, Аримане и Ормузде, грядущем возмездии, это были желания говорить о времени, не имея меры, некоторого

аршина, как краска ведром.

Итак, лице времени писалось словами на старых холстах Корана, Вед, Доброй Вести и других учений. Здесь, в чистых законах

времени, то же великое лице набрасывается кистью числа, и таким образом применен другой подход к делу предшественников. На

полотно ложится не слово, а точное число, в качестве художественного мазка, живописующего лице времени.

Таким образом, в древнем занятии времямаза произошел некоторый сдвиг.

Откинув огулы слов, время держит в руках точный аршин.

Те, кто захотели бы пренебречь чистыми законами времени и в то же время правильно судить, походили бы на древних самодержцев, бичующих море за то, что оно разбило их суда. Более уместно было бы изучить законы плавания.

Впервые я нашел черту обратности событий через З5 дней, 243 дня. Тогда я продолжил степени, и росты найденных времен стал

примерять к прошлому человечества.

Это прошлое вдруг стало прозрачным, и простой закон времени вдруг осенил его все.

Я понял, что время построено на степенях двух и трех, наименьших четных и нечетных чисел.

Я понял, что повторное умножение само на себя двоек и троек есть истинная природа времени; и когда я вспомнил древне-

славянскую веру в "чет и нечет", я решил, что мудрость есть дерево, растущее из зерна суеверия в кавычках.