Досье на любовника

Алекс молчал, он следил за девушкой, гневно расхаживающей по комнате.

— Неужели ты не видишь всей глубины отчаяния Марлы? Она же тебе не чужая! Пойми, в таком состоянии человек становится опасен сам для себя. Не от того ты пытаешься ее защитить! Пойми, твоя сестра давно уже не ребенок.

— Я даю ей всю необходимую заботу.

— Лучше предоставь ей свободу. Забота тюремщика низко ценится.

— У нее было предостаточно свободы. Она не смогла ею распорядиться прежде, не сумеет и сейчас. А то, в чем ты ей помогаешь, — весьма сомнительно.

— Я понимаю, каким-то своим поступком Марла тебя разочаровала, но, прошу, перестань ее судить и оценивать каждый ее шаг, просто люби ее такой, какая она есть. И тогда твоей сестре не придется делать что-либо вопреки твоим желаниям.

— И позволить ей трепать наше имя в прессе?

— Алекс, послушай меня.

— Марла была вполне адекватна, пока были живы наши родители. Ты знаешь, как и когда они погибли. Конечно, можно сказать, что это был несчастный случай, но мы с тобой отлично знаем, что это не так. Если бы мой отец не лишился своей компании, этого бы никогда не произошло. И ты прекрасно знаешь, кто во всем виноват.

— Я тебя отлично поняла. Гордыня твоего отца помешала смириться со случившимся. Но у него не было ни одной объективной причины уходить из жизни таким чудовищным образом. Ты, как всегда, преувеличиваешь, Алекс. Это был именно несчастный случай, который ты до сих пор очень болезненно переживаешь. Но не пора ли примирить прошлое с настоящим? Мы и так слишком часто оборачиваемся назад, а значит, не можем полноценно двигаться вперед.

— Я не намерен это с тобой обсуждать.

— Тогда в чем дело?

— Давай поговорим об изнасиловании.

Саския недоуменно посмотрела на Алекса.

— Точнее, поговорим о том, как твой отец воспользовался моей сестрой.

Девушка побледнела и отшатнулась. Обвинение было поистине шокирующим. Может быть, Алекс блефует, подумала она. Но он уверенно смотрел на нее.

— Не веришь? Думаешь, твой папочка не способен на такую низость, не так ли?

— Это клевета. Ты знаешь это не хуже меня, — прошептала Саския.

— Это факт. Эпизод биографии, которую тебе так не терпится увидеть напечатанной. Марла что, не написала об этом? А ведь именно он стал ее первым мужчиной.

— Гнусная ложь!

— Нет! Гнусный поступок гнусного человека, каким всегда был твой отец. Ты думаешь, он не знал, что она совсем еще невинное дитя? Знал!

— Но ей было только пятнадцать!

— Вот именно.

Саскии еще никогда не было настолько плохо. Она не верила Алексу, но в глубине души чувствовала, он не врет. Ей было мучительно стыдно и больно. Девушка никак не могла смириться с тем, что ее отец — чудовище. Для нее он всегда был добрым и заботливым, самым любящим и любимым отцом на свете.