Досье на Крошку Че

Лидия, которой во что бы то ни стало требуется «замазать» ситуацию, бросается к Нине. На какое-то время мать Игоря просто забывает о кассете, но о ней некстати вспоминает Димон…

— Откуда же Карякин узнал о том, что камеры были включены? — удивилась я. — Об их существовании ему, как собутыльнику, рассказал Петр. Но почему Вадик был уверен, что аппаратуру включат? Навряд ли Лидия рассказывала об этом налево и направо.

— Ну, в принципе, правильно, о записи особо не распространялись, — продолжал Александр Михайлович. — Только Фаина, приехав, спрашивает у Лидии: «Ты не забудешь включить свои „шпионские“ камеры? Очень уж мне хочется знать, где Петр в доме тайники под водку оборудовал». — «Сразу после завтрака, — обещает матери Юли Лидия Константиновна, — чтобы побольше времени было. Мы же за столом сначала посидим, потом отдохнем до обеда, вот тогда и заработают. Отличную вещь, кстати, Петр Григорьевич сделал. Хоть он и пьет, да умения не теряет. Аппаратура его, как часы, функционирует, все записывает, Петр мог бы зарабатывать установкой. Кстати, и в эксплуатации конструкция удобна, и особым навыкам обучаться не надо — пошел в кабинет, вынул кассетку да поставил новую. Магнитофон-то на телике стоит, все его за обычный видик принимают». — «Так, собственно, он и есть видик, — усмехнулась Фаина, — только особенный. Теперь, надеюсь, эта запись мне поможет Петьку прищучить. Значит, так: на кухне не врубай, там кто-то постоянно будет, включи в мансарде, гостиной…» — «Не учи ученую», — хмыкнула Лидия.

И дамы занялись хозяйскими делами. Ни одна из них не приметила Димона, маячившего в коридоре, а Карякин слышал их беседу почти дословно и сделал вывод: в доме сегодня будет вестись видеонаблюдение, записывающий магнитофон в кабинете, на телике. Когда случилось несчастье с Юлей, полупьяный, вечно нуждающийся в деньгах Карякин взял кассету с записью и спрятал ее под шкаф. У Вадима в жизни полный крах — с журналистикой не сложилось, его последовательно гонят со всех мест работы, дача, полученная за молчание, продана, сейчас Димон пропивает последние вырученные средства… Вот борзописец и решил шантажировать Тришкиных: задумал продать Лидии компрометирующую кассету (у алкоголиков часто происходит деградация личности, и журналист не исключение). Но, проспавшись, Димон никак не может вспомнить, куда спьяну засунул кассету, и на всякий случай умело дает понять Лидии: запись в руках у Нины. Тебе все ясно?

— Кстати, рассказанное тобой для меня не новость, сама раскопала истину."

"— Да, ты молодец, — без тени улыбки похвалил меня полковник. — Теперь далее…

Вновь, как и в случае с Майей, Тришкиной везет, ей удается сделать так, чтобы смерть Юли признали самоубийством. Участники произошедшего держат рот на замке.