Дороже всего на свете

– Куда едем? – интересуется тот.

– Завезем Александру домой, а затем в офис, – отдает распоряжение Леон, высунув руку с сигаретой из окна.

Александра… Боже… Сколько холода в его голосе…

Я отворачиваюсь к окну, подавляя ощущение безысходности. Хочется на скорости выйти из машины.

Смотрю на мелькающие за стеклом пейзажи. Тель-Авив нисколько не впечатляет. Или я насытилась красивыми картинками на острове.

Через полчаса через массивные ворота мы въезжаем на огромную территорию и останавливаемся у аккуратного двухэтажного дома. Вокруг много зелени и пальм. Я выхожу на улицу и слушаю шум моря. Будто и не уезжала с острова, правда климат, на первый взгляд, явно получше. Нет изнуряющей духоты, и приятный ветерок развевает волосы.

Дамианис просит водителя занести в дом вещи и кивает мне, чтобы подошла.

Наверное, с таким же чувством подсудимые готовятся услышать свой приговор."

"По каменистой дорожке мы идем к дому. Внутри просторно и светло. Интерьер не очень сильно отличается от обстановки на вилле, только тут как будто в разы уютнее. Пахнет тоже по-особенному. Возможно, такие ощущения возникают, потому что здесь настоящий дом Леона. В чем я не сомневаюсь. Множество личных вещей на это указывает.

Через длинный коридор мы проходим в гостиную, которая совмещена с кухней.

– Здесь жди.

Леон уходит дальше по коридору и скрывается в одной из комнат. Возвращается с автолюлькой в руках и ставит ее на диван.

– Это моя дочь Мия. Будешь за ней ухаживать, – объявляет мне Дамианис, прежде чем направиться к бару.

Медленно подхожу к девочке и, поддавшись невольному любопытству, рассматриваю ее. Совсем крошка. Похожа на куклу из моего детства.

Ванесса, получается, родила? Так скоро?

Судорожно втянув воздух, отвожу взгляд от Мии и смотрю на Дамианиса. Он делает глоток виски из бокала, тоже наблюдая за мной.

– В смысле? Что значит ухаживать?.. – Растерянно хлопаю глазами.

Только сейчас я замечаю, что вид у Леона не самый лучший. Да и когда мне было его рассматривать? Он сидел спиной, ничего кроме затылка было не разглядеть. Отдаленно уловила запах алкоголя, но подумала, что это от Дана. Он почти весь полет до Израиля пил. Оказывается, нет?

– Что непонятного я сказал? – От интонаций Леона опять веет арктическим холодом.

Все непонятно. Мало того, что Дамианис однажды купил меня, словно вещь, и использовал в своих целях, разбил мне сердце, теперь он привез меня в свой дом и требует заботиться о его ребенке от другой женщины.

Леон точно в своем уме?

Смешанные чувства окутывают липкой паутиной. Воображаемая гиря на ноге и страх запрыгнуть в проходящий мимо вагон становятся как будто в разы больше.

3 глава

Хочется закричать, высказать Леону в лицо все, что чувствую: обиду, злость, отчаяние.