Дороже всего на свете

Каждый отдает. Везунчиков не бывает.

– Зачем ты мне это говоришь?

Ярошевич ухмыляется.

– Важно найти баланс и вовремя остановиться. Но случается, что затормозить перед пропастью уже невозможно, а сил ее перескочить не хватит. Леон не может разом закончить свои дела и тебя отпустить. Впрочем, отец тоже не смог тебе помочь. Ты в той ситуации, когда разгон взят, но впереди пропасть. Что будешь делать?

Дан, скорее всего, запугивает, чтобы считать мои реакции. А может, проверяет, не выходила ли я на связь с отцом.

– Странный разговор… А ты бы как поступил, если нет возможности остановиться перед пропастью?

Мне действительно интересно это услышать, тем более от Ярошевича, мозги которого устроены иначе. Дан умеет подмечать некоторые не совсем очевидные вещи.

Вероятно, у каждого из команды Дамианиса есть какая-то отличительная особенность. Не удивлюсь, если у Дана окажется психическое расстройство или иное отклонение от нормы. Внешне, на людях, он спокоен и живет по четкому расписанию, но на самом деле Ярошевич, мне кажется, подавляет свои эмоции.

Несколько недель я наблюдала за тем, как он встает в одно и то же время, идет в спортзал и, словно робот-убийца, два-три часа крушит и ломает там все без остановки. Потом Дан возвращался к обыденной жизни, но наутро все повторялось. Никогда не видела вживую столько жестокости и агрессии. Почему-то сложилось впечатление, что эти вспышки злости не просто так. До сих пор поражаюсь, как решилась играть у него на нервах.

– Подстраиваешься под ситуацию, да? – все-таки угадывает он мои эмоции."

"Истерить при Ярошевиче – не вариант. Не хотелось бы, чтобы он прямо в воздухе попросил меня покинуть самолет. Он может.

– И все-таки. Как бы ты поступил?

– Стрелки переводишь. Ну ладно. На пальцах объясню, что происходит и чего в ближайшее время ждать. Когда берешь на себя большую ответственность, сбросить ее в одно мгновение не получится. Леон и твой отец пытались договориться и разрешить свой конфликт более-менее мирно, но произошел неприятный инцидент. С последствиями. Перепрыгнуть пропасть не получится, но есть возможность перед ней притормозить. Все от тебя зависит, Тоня.

– Папа ведь жив?

Это, в сущности, единственное, что сейчас интересует, а не всякие философские умозаключения Ярошевича. Нашел время умничать. Плевать мне на всякие пропасти.

– Жив, но… – Дан осекается и шумно вздыхает.

Повисает пауза, которая лупит по нервам.

– Но?..

– Не все так просто. Вы с Леоном сами поговорите. Ты только глупостей не делай и морально будь готова, наверное, ко всему. Я, честно говоря, и сам не знаю, чего сейчас от него ждать.

При мысли, что предстоит увидеться с Дамианисом, я тянусь к бокалу и делаю еще глоток виски.