Дороти должна умереть

Впрочем, стоит признать, мои дары все же принесли определенные плоды. Ты не согласна?

— С чего мне вдруг быть согласной? Я даже не понимаю, о чем вы говорите. Единственное, в чем уверена, так это в том, что вам я не доверяю. Ни капли.

— И не надо, — уверил Волшебник. — Ты не должна доверять никому. Да, я мог солгать тебе. Но подумай, разве ты потеряешь что-нибудь, если заберешь сердце у Железного Дровосека? А если не сделаешь этого, он рано или поздно тебя прикончит.

В этих словах была доля правды.

— Почему вы сами этого не сделаете? — спросила я.

— О-о-о, — протянул он, отмахиваясь, — я никогда не выносил жестокости. И, кроме того, это ты из Канзаса…

Трава вокруг нас зашелестела, раздуваемая легким ветерком. Пит, замерев, пристально наблюдал за ночным небом. Внезапно чародей вздрогнул и положил руку на плечо Волшебника.

— Она нас видит, — сказал Пит. — Она знает, где мы.

Волшебник кивнул.

— Нужно уходить. Во дворце все еще идет сражение, но долго оно не продлится. Если она…"

"— Кто она? — прервала я, до чертиков устав от загадок.

— Глинда, — пояснил Волшебник. — Смотрит на нас через дурацкую картину, которую мне давно следовало бы уничтожить…

Ночь вдруг полыхнула белым заревом, и запахло машинным маслом. Испугавшись, Мод и Олли взмыли в воздух, а я, прищурив глаза от яркого света, наблюдала, как напротив материализуется Железный Дровосек, все еще окутанный бледно-розовым свечением. Глинда. Должно быть, именно она сотворила заклинание. Волшебница любит перекладывать грязную работу на других. Вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу, она отправила Дровосека.

Его топор уже был занесен для удара, словно Дровосека просто перетащили сюда в разгар битвы. Стражник огляделся, все еще не привыкнув к темноте. Он немного опустил топор, а потом заметил Волшебника.

— Ты! — зарычал Железный Дровосек.

— Здравствуй, старый друг, — грустно отозвался Волшебник. — Печально видеть, что Глинда использует тебя в качестве мальчика на побегушках. Не самое достойное занятие, согласен?

Дровосек повернулся ко мне, готовый ударить топором.

— И ты! Что ты сделала с моей принцессой? Где она? Если ты тронешь хоть волосок с ее головы…

— Вообще-то, — прервала его я, — у меня нет твоей Дороти.

Очевидно, Железный Дровосек мне не поверил. Он поднял с плеча топор и вновь замахнулся, но я с легкостью отскочила, ощущая себя гораздо сильнее и увереннее, чем пару минут назад, и призвала клинок. Магия заструилась по телу.

Железный Дровосек был один, без своих солдат, без Дороти и ее магии. И выглядел он ослабленным: изуродованный металлический корпус, отбитые лезвия на руке, огромная вмятина на лице, протянувшаяся от щеки ко лбу. Орден говорил, что мне надо убить только Дороти, о приятелях принцессы никто не упоминал.