Дороти должна умереть

 — На маминой ладони лежала фишка с отчеканенной на ней цифрой шесть.

Женщина обняла ее и похлопала по спине."

"— Шесть месяцев трезвости, — заявила мама. — Жаль только, что мне пришлось потерять все, чтобы измениться.

Не важно, насколько вы черствы, но есть в мире мелочи, которые могут тронуть вашу душу. Те, от которых вы меньше всего этого ожидаете. Я вытерла слезинку, скатившуюся по щеке. Да, единственную, но все же. Мне не верилось, что мама так сильно изменилась. Меня немного задело, что она смогла справиться без моей помощи, но в то же время я была горда за нее. Я поняла, как сильно соскучилась. Однако возвращаться домой не хотела. Здесь еще оставались незавершенные дела. Мама изменилась, но и я стала другой. То место, где сейчас находилась она, — Канзас — мне больше не казалось домом. Мама смогла отыскать цель в жизни без меня. А я, к собственному величайшему удивлению, нашла цель здесь.

Я вспомнила слова матери о Мэдисон Пендлтон, о том, что плохим всегда воздается по заслугам. Сегодня я собиралась доказать, что эти слова правдивы.

41

Синдра была чересчур восторженна, учитывая тот факт, что только вчера ее предшественнице откусили руку.

— Разве Дороти не щедра? — спросила она, когда все мы выстроились в линию в конце бального зала, ожидая начала вечеринки. — Новая форма прелестна. И такая удобная!

Я улыбнулась, кивая. Действительно, мягкий гладкий атлас, из которого были сшиты платья для праздника, приятно касался кожи, но назвать эти шмотки удобными — явное преувеличение. Хотя бы потому, что они были слишком короткими и я без конца одергивала юбку, чтобы не сверкать нижним бельем.

Последний раз я заходила в бальный зал сегодня утром, и за это время он преобразился до неузнаваемости благодаря богатым украшениям. Около сотни рубиново-красных диско-шаров сияли на фоне темного куполообразного потолка. Но по сравнению с обычными шарами, которые я видела в Канзасе, эти будто парили сами собой и пульсировали в такт музыке, поднимаясь к потолку и крутясь под ним, будто сияющие красные сердца. Кроме того, деревянный паркет, который я, сгорбившись, долгие часы отскребала от грязи, магическим образом исчез и сменился прозрачным танцполом. Под ногами раскинулось искрящееся звездное ночное небо, каждое созвездие сверкало ярко и близко. С земли такого не увидишь.

Вместо обычных скатертей столы были окутаны розовым дымчатым туманом, будто сорванным с рассветных облаков. В центре каждого стола стояло растение, которое я сразу узнала, — гигантский, постоянно меняющийся цветок из оранжереи. Прямо на глазах его бутон превращался из розы в георгин, потом в орхидею, лилию и далее по списку, меняясь с калейдоскопической скоростью, от которой кружилась голова.