Дорогой ложных чувств

Перед глазами снова возникла кровавая пелена, по телу стремительно распространялась легкая тягучая боль, которая в любой момент могла стрельнуть, пронзить, вывернуть всё нутро наизнанку. И пока Кристина продолжала здраво мыслить.

Но это продлится недолго.

Ситуация усложнялась тем, что Кристина разозлила зверя.

Окончательно вывела его из себя.

С глухим утробным угрожающим рычанием Дореченцем кинулся к ней. Схватил за волосы и оттянул назад, того и глядя сломает шею.

— А с чего ты решила, что мне по-прежнему интересна? У Ящера вон как перед мужиками ноги раздвигала! Думаешь, после них объедки буду собирать?!

Слёзы хлынули из глаз Кристины. Гордость была окончательно забыта. Девушка, извернулась, намахнулась на Дореченцева. Он оказался быстрее — перехватил её руку и ощутимо сжал.

— Дерешься, девочка?

Задыхаясь, и чувствуя, как давление на шейные позвонки усиливается, Кристина сдалась. Ослабленная физически и морально она не могла противостоять большому злобно дышащему на неё перевертышу. Пискнула, и прошептала:

— Мне больно… Мне плохо… Мне очень плохо…

Она не видела глаз Дореченцева, иначе удивилась бы их выражению.

Мужчина замер — решал, как дальше поступить со строптивой кошкой.

Зверь требовал наказать. Причем, жестко. По законам перевертышей. И одновременно жаждал её пометить. Подмять под себя. Семен знал — на девчонке нет белья. Лишь одна тонкая пижама. Порвать её — плевое дело. А там — нежная алебастровая кожа, дурманяще пахнущая и такая приятная на ощупь.

Плюс течка. Как Семену удавалось сохранить спокойствие и не разорвать эту течную самку надвое — не понимал. Кровь набатом стучала в висках. Да и в штанах было давно тесно.

Один лишь шаг удерживал Семена от того, чтобы не наброситься на её тело и не сделать то, о чем она просит.

Картина — она с раскинутыми ногами, с влажной розовой дырочкой и голова Григо над всем этим богатством.

— Мне больно… Семен, пусти… Прошу — пусти…

Девчонка уже захлебывалась собственными слезами, давилась, жалобно всхлипывая.

Её бы пожалеть."

"Поласкать.

Но нет — картина не отпускала.

И Семен ловко сменил положение — легко толкнул Кристину на мягкий матрас. Девушка упала лицом вниз. Передышки он ей не дал — оседлал чуть пониже бедер, сковывая ноги. Свои руки опустил на пышные ягодицы. Сжал с силой.

— Убью! — прорычала Кристина, пытаясь его скинуть.

— Как-нибудь в другой жизни.

Он быстро достал из кармана брюк две синих пилюли и, не церемонясь, запихал их в рот Кристины.

— Глотай.

Девушка послушалась. Застонала, уткнулась головой в матрас, продолжая уже молча плакать. Она больше не пыталась его скинуть, не посылала проклятия на его голову. Лишь покорно лежала, прислушиваясь к своему телу.

Семен тоже не бездействовал.