Дорогой ложных чувств

— Семен.

— Что?

— Я буду жить с тобой и рожать от тебя детей — это ты подразумеваешь под «останешься со мной»?

Он прищурил глаза. Недобро.

Почему снова недобро?

— Совершенно верно.

— Тогда тем более нам с тобой ни к чему ссориться…

Договорить он ей не дал. Оказался рядом за секунду, положил руки на подлокотники и навис над ней всей своей мощной фигурой.

— То есть ты согласна?! — прорычал он, обдав горячим дыханием. Его лицо сейчас находилось в опасной близости от её. Чуть подастся вперед, и их губы встретятся.

— Ты сам сказал: мы — пара.

Он зарычал и отпихнул кресло.

Не рассчитал силы, потому что кресло стало заваливаться на спинку. Вместе с Кристиной.

Дореченцев действовал молниеносно. Так может двигаться только перевертыш. И силой, чтобы задержать падающее кресло с сидящим в нем человеком, тоже может обладать только зверь.

Кристина даже не успела толком испугаться. Лишь почувствовала, что кресло под ней наклоняется, а потом раз — и она уже в крепких руках Семена.

А вот он испугался. Его лицо, как никогда, было открытым, и эмоции, испытываемые мужчиной, легко считывались. Кристина, накрепко прижатая к его грудной клетке и приподнятая над полом, ахнула и положила руки на плечи Семена.

Ответом ей послужил глухой стон.

— Что я творю…

Он зафиксировал голову девушки у себя на груди, окунув Кристину в терпкий мужской аромат своего тела. Девушку, точно током прострелило. По телу пронеслась волна неконтролируемого, непонятно откуда взявшегося возбуждения. Казалось бы, сегодня она уже насытилась. А, нет, она ошиблась.

Слишком много эмоций, слишком оголены нервы.

Кристине надо было начинать сопротивляться. Хотя бы ударить Семена по плечу, дать понять, что она не одобряет его действий.

Но она устала… Кто бы знал, как она устала.

Ей хотелось тепла. Простого человеческого тепла. И толику сочувствия.

Поэтому она затихла в его руках. Всё, что она хотела сказать — она озвучила. Остальное за Семеном.

Тот же, казалось, не замечал ни её возбуждения, ни того, как она покорно осталась в его руках. Он стоял, прижимая её к себе. После его неконтролируемых, ничем не обоснованных вспышек гнева, затишье с его стороны выглядело, по крайней мере, странно.

Кристина не спешила его нарушать. Неожиданно для себя она пришла к выводу, что ей комфортно находиться в сильных руках Дореченцева. Когда он не кричит на неё, не выдвигает глупых требований, не измывается над ней.

Ей хорошо становится с ним.

Поддавшись мимолетной слабости, Кристина уже сама плотнее прижалась к Семену, давая понять, что вырываться не собирается.

— Девочка моя…

Ещё не твоя. Но, черт побери, да! Сделай же так, чтобы она ей стала!

Эти слова едва не сорвались с губ Кристины. В последний момент сдержалась. Нет, хватит слов.