Дорогой друг Декстер

Впрочем, нельзя исключать и того, что Ингрем затеял в доме штукатурные работы, и работяги решили оставить свой микроавтобус до тех пор, пока не завершат дело. Но я так не считал. Темный Пассажир тоже так не думал. Я достал сотовый телефон и позвонил Деборе.

— Похоже, я кое-что нашел, — сообщил я.

— Почему это заняло у тебя так много времени?

— Очевидно, в данный момент доктор Данко трудится в доме Ингрема в Майами-Бич, — произнес я, игнорируя вопрос.

Последовала пауза, и я своим мысленным взором почти увидел, как нахмурилась моя сестричка.

— Почему ты так решил? — спросила она.

Объяснять ей то, что моя догадка не более чем догадка, мне не хотелось, и я ограничился тем, что проговорил:

— Это длинная история, сестренка. Думаю, что не ошибся.

— Думаешь, но не уверен.

— Через несколько минут буду в этом уверен. Я припарковался за углом, а перед его домом стоит микроавтобус, кажущийся тут совершенно неуместным.

— Оставайся на связи, — распорядилась она. — Я тебе позвоню.

Она разъединилась, и мне не оставалось ничего иного, как разглядывать жилище Ингрема. Угол зрения был неудобным, и я не мог ничего увидеть, не завязав узлом шею. Развернул машину к изгибу улицы, откуда с презрительной улыбкой на меня смотрел дом. Я ответил ему тем же. А сквозь ветви деревьев на весь этот мерзкий ландшафт лился какой-то унылый, бледный свет. Издевательский свет всегда служившей мне маяком луны.

Я чувствовал, как холодные пальцы ночного светила тычут в меня, толкая на какие-то глупые, но прекрасные поступки. Я очень давно не слышал столь громких звуков, которые, омывая голову, стекали бы вдоль спинного мозга. Что плохого, если я все проверю еще до того, как мне позвонит Дебора? Никаких глупостей я, естественно, совершать не стану. Выйду из автомобиля и пройдусь мимо дома. Прогулка под луной по тихой улице. А если появится возможность немного поиграть с доктором Данко…

Меня огорчило то, что дыхание, когда я выбирался из машины, оказалось учащенным. Стыдись, Декстер! Куда делось твое знаменитое ледяное спокойствие? Вероятно, оно слишком долго пребывало в оковах. Я тоже слишком долго пребывал в покое и поэтому горел нетерпением. Но так быть не должно. Я сделал глубокий вздох и зашагал по улице, являя собой чудовище, совершающее вечернюю прогулку мимо импровизированного анатомического кабинета. «Привет, сосед. Прекрасная ночь для того, чтобы отрезать ногу, не так ли?»

Каждый шаг приближал меня к дому. Я чувствовал, как сидевшее во мне нечто становится все больше и требовательнее. Но одновременно ощущал, как старые, холодные пальцы вцепляются в него, чтобы удержать на месте. Я являл собой пламя и лед, лунную жизнь и смерть.