Дорогой друг Декстер

Мне кажется, он не хочет…

— Одежду, Декстер, и немедленно! — Она бросила трубку.

Да, грешники не имут покоя. Ощутив себя глубоко обиженным подобной несправедливостью, я вздохнул, но повиновался. Я находился недалеко от дома, где Дебора оставила кое-какую одежду. Вбежав в дом и с тоской посмотрев на постель, я собрал для нее смену одежды и двинулся в госпиталь.

Когда я вошел в палату, Дебора сидела на краю кровати, нетерпеливо притопывая ногой. Пальцами загипсованной руки она прикрывала полы больничного халата, а в здоровой руке держала полицейский значок и пистолет. У нее был вид попавшей в автомобильную аварию фурии.

— Слава Богу, — сказала она. — Где ты пропадал? Помоги мне одеться.

Она сбросила халат и поднялась. Я натянул на сестру тенниску, с трудом разобравшись с гипсом. Едва мы успели справиться с рубашкой, как в палату вбежала медсестра.

— Что вы делаете? — спросила она с заметным акцентом уроженки Багамских островов.

— Ухожу, — ответила Дебора.

— Ложитесь в постель, или я позову доктора!

— Зовите, — пропыхтела Дебора, прыгая на одной ноге и пытаясь справиться с брюками.

— Вы не уйдете, — не сдавалась медсестра. — Отправляйтесь в постель."

"— Срочное полицейское дело, — заявила Дебора, демонстрируя значок. — Если попробуете вмешаться, я вас арестую за попытку воспрепятствовать следствию.

Медсестра хотела произнести нечто осуждающее, но, взглянув на значок, пистолет и Дебору, передумала.

— Я обязана сообщить доктору, — проговорила она.

— Как вам угодно, — усмехнулась Дебора и обратилась ко мне: — Декстер, помоги застегнуть молнию.

Понаблюдав с неодобрением за нашими действиями, медсестра резко развернулась и вышла в коридор.

— Попытка воспрепятствовать следствию? — не удержался я.

— Пошли! — бросила сестра, игнорируя мой сарказм, и двинулась к двери. Я покорно потащился следом.

По пути в «Мьютини» Дебора то злилась, то впадала в прострацию. Сестренка жевала нижнюю губу, орала, требуя, чтобы я ехал быстрее, а когда мы были уже неподалеку от отеля, затихла. Лишь после длительного молчания она спросила:

— Как он выглядит, Декс? Ему очень плохо?

— Кайла отвратно постригли, Дебс. Поэтому он выглядит жутковато. Что же касается остального… То он, похоже, приспосабливается. Кайл просто не хочет, чтобы ты его жалела. Так он сам сказал. Предпочитает вернуться в Вашингтон, лишь бы не видеть твоей жалости.

— Не желает стать обузой, — объяснила Дебора. — Я его знаю. Кайл считает, что должен быть независимым. — Она выглянула в окно. — Я даже не представляю, как это происходило. Для человека, подобного Кайлу, лежать беспомощным… — По ее щеке прокатилась слезинка.

Честно говоря, я легко представил, как все происходило, поскольку сам проделывал это множество раз.