Дорогой друг Декстер

— Похоже, тут небольшой перебор, — пустив в ход одну из своих лучших улыбок, промолвил я. — Все эти забавы и радости, как мне кажется, тебя нервируют.

— Хочется вымыть руки. Я подожду на улице.

— Ты считаешь, это хорошая идея?

— А эта? — Он кивнул в сторону танцоров конга. Цепочка Винса распалась, превратившись в сборище спазматически кривляющихся монстров.

В его словах был смысл, хотя опасность, которую представляли танцоры, не шла ни в какое сравнение с той буквально летальной угрозой, что нес с собой доктор Данко. Тем не менее я полагаю, что хоть кто-нибудь должен хранить человеческое достоинство, если таковое вообще где-то существует. Однако сейчас подобное казалось невозможным.

Входная дверь со стуком распахнулась, и мы с Доуксом оглянулись, чтобы узнать, что произошло. Наши нервы были напряжены до предела. Очень хорошо, что мы с ним готовы к опасности, иначе нас просто смели бы две полуголые женщины с огромной стереомагнитолой в руках.

— Привет! — прокричали они.

— У-у! — мощным ревом приветствовали их устроившие свалку бывшие танцоры.

Винс Мацуока выполз из-под них и встал.

— Эй! — проорал он. — Слушайте все! Стриптизерки — здесь! Банзай!

Раздалось еще более громкое «У-у!», а один из копов на полу даже ухитрился подняться на колени. Слегка покачиваясь и тупо оглядываясь по сторонам, он промычал:

— Стриптизе…

— Я жду на улице, — решительно произнес Доукс и направился к дверям.

— Сержант! — остановил я его. Но, успев сделать лишь шаг, я опять подвергся нападению.

— А вот и ты! — воскликнул Винс, заключив меня в медвежьи объятия.

— Отпусти, — попросил я.

— Ни за что! — хихикнул он. — Эй, все сюда! Помогите мне справиться с застенчивым женихом!

На его призыв ответили бывшие танцоры и единственный оставшийся на ногах коп рядом с чашей для пунша. В итоге толпа, сомкнувшись, повлекла меня к стулу, где некоторое время назад отключилась Камилла Фигг. Она давно свалилась на пол, освободив место для меня. Я попытался вырваться из объятий толпы, но не получилось. Тех, кто принял на грудь ракетное топливо Винса, было слишком много. Мне оставалось лишь смотреть, как сержант Доукс бросил на меня последний, кипящий расплавленной лавой взгляд, шагнул к двери и скрылся в ночи.

Меня усадили на стул и стали плотным полукругом так, что я не мог скрыться. Оставалось лишь надеяться, что Доукс будет соответствовать собственным представлениям о себе, как о страшно крутом парне, поскольку ему придется полагаться только на себя.

Музыка стихла, и я услышал знакомый звук, заставивший волосы встать дыбом. Потрескивание отматываемой с катушки клейкой ленты — моя любимая прелюдия к концерту Острого Лезвия. Кто-то захватил мои руки, и Винс привязал меня к спинке стула.