Дорогой друг Декстер

Великий Иисусе, а ты ведь милашка. Я давно собиралась сказать тебе это.

Бедняжка явно надралась. Но даже в подобном состоянии… Милашка? Я? Полагаю, алкоголь способен затуманить зрение, но чего может быть милого в существе, которое скорее вспорет вам брюхо, чем пожмет руку? Кроме того, я уже исчерпал свой лимит на женщин, одной Риты более чем достаточно. Насколько я помнил, мы с Камиллой вряд ли когда-нибудь говорили друг другу больше трех слов подряд, и при этом она никогда не упоминала, что я «милашка». Мне казалось, она меня избегает, предпочитая краснеть и отворачиваться вместо того, чтобы просто произнести: «Доброе утро». А сейчас вдруг практически пытается меня изнасиловать. Разве в этом есть хоть какой-нибудь смысл? Однако у меня не оставалось времени на анализ человеческого поведения.

— Огромное тебе спасибо, — произнес я, пытаясь отлепить от себя Камиллу и при этом не нанести кому-либо из нас телесных повреждений.

Она сомкнула руки на моей шее, и я изо всех сил старался их расцепить. Но мне не удавалось, Камилла точно прилипла ко мне.

— Тебе нужен свежий воздух, Камилла, — промолвил я, надеясь, что она поймет намек и отлипнет.

Вместо этого Камилла прижалась ко мне еще крепче и уперла свое лицо в мою физиономию. Напор был настолько сильный, что я попятился.

— Я получу свой свежий воздух здесь, — заявила она и, сложив губы бантиком, изо всех сил поперла на меня.

Отступая, я наткнулся на кресло и едва не упал.

— Может, желаешь присесть? — поинтересовался я.

— Нет, — ответила Камилла, притягивая мою голову к своему лицу с нечеловеческой силой. — Хочу трахнуться.

— Ах, вот как, — заикаясь, выдавил я, приведенный в шоковое состояние абсурдностью ситуации."

"Неужели все женщины рода человеческого поражены безумием? Впрочем, мужчины ничуть не лучше. Мизансцена вокруг меня выглядела так, словно ее режиссировал сам Иероним Босх. Камилла наверняка тащила вашего покорного слугу туда, где уже находилась банда существ с птичьими клювами, готовых помочь ей насиловать его. Но в этот миг на меня нашло озарение — я отыскал прекрасный предлог, позволявший избежать насилия.

— Я же женюсь, как тебе известно, — сказал я.

Печально, но приходится признать, что иногда даже из столь безрадостного события можно извлечь кое-какую пользу.

— Негодник, — усмехнулась Камилла. — Красивый негодник.

Она вдруг обмякла, ее руки соскользнули с моей шеи, и я с трудом удержал ее, не позволив упасть на пол.

— Возможно, — согласился я, — но думаю, в любом случае тебе надо немного посидеть.

Я попытался опустить Камиллу на стул, но это было почти то же самое, что лить мед на лезвие ножа. В общем, она оказалась лежащей на полу.

— Красивый негодник, — повторила Камилла и закрыла глаза.