Дорогой Джон

Может, так и не скажешь, но за два года мы проделали прорву работы.

— Дом очень красивый.

— Ты хвалишь из вежливости, но все равно спасибо, — отозвалась Саванна. — Ты просто не видел, что тут было, когда мы переехали. Настоящий хлев! В первую очередь требовалась новая крыша, но никто даже не вспомнил о ней, когда затевали ремонт. Крыша — синоним дома, и у нас как-то в голове не укладывалось, что ее периодически надо перекрывать. Почти все, что пришлось делать, стало для нас полной неожиданностью. Тепловые пушки, стеклопакеты, замена деревянных балок, источенных термитами, — словом, работали с утра до вечера. — На лице Саванны появилось мечтательное выражение. — Почти все делали своими руками. Конечно, здесь нужны новые шкафы и пол, но когда мы въехали, в гостиной и спальне во время дождя лужи стояли! Что оставалось делать? Пришлось выбирать. Первым делом сорвали старую кровельную дранку. Солнце жарит вовсю, температура под сорок, а я стою на крыше с лопатой и отдираю дранку. Все руки были в мозолях. Но, понимаешь, все это казалось правильным: два человека в начале своего пути вместе подновляют общее гнездо. В этом было такое… единение, что ли. Также и с полом в гостиной. На то, чтобы засыпать его песком и выровнять, ушло недели две. Мы его покрасили, покрыли лаком и наконец прошлись по новому полу с чувством, что заложили фундамент нашей будущей жизни.

— Ты рассказываешь о ремонте как о чем-то романтическом.

— Иногда тяжелый труд увлекает, как музыка. — Саванна заправила за ухо прядку волос. — Но в последнее время романтика пошла на убыль — теперь дом просто стареет.

Я фыркнул, закашлялся, чтобы скрыть смех, и, как у отца на кухне, потянулся за водой, которой рядом не оказалось.

Саванна оттолкнула стул и встала.

— Я налью тебе воды, — сказала она, наполнила стакан из-под крана и поставила передо мной. Я пил, чувствуя на себе ее взгляд.

— Что? — не выдержал я.

— Просто не могу поверить, как ты изменился.

— Да, ты. Стал как-то старше…

— Ну так время же идет!

— Нет, что-то изменилось в глазах. У тебя стал другой взгляд. Словно ты насмотрелся такого, что человеку лучше не видеть. Ты смотришь как-то… устало.

Я промолчал, но, заметив выражение моего лица, Саванна смутилась:

— Не надо мне было это говорить. Я ведь не знаю, через что тебе довелось пройти.

Я продолжал есть, обдумывая ответ.

— Вообще-то я уехал из Ирака в начале две тысячи четвертого года, — сказал я. — С тех пор служу в Германии. В Ираке находится лишь небольшой контингент нашей армии с частой ротацией состава. Наверное, я поеду туда снова, только не знаю когда. Надеюсь, к тому времени там немного нормализуется.

— Разве срок твоего контракта еще не вышел?

— Я его снова продлил, — ответил я.