Дорогой Джон

Через некоторое время плавная беседа почти иссякла, превратившись в тоненький ручеек — все-таки мы оба сильно изменились. Была ли тому причиной наша давняя близость или женская проницательность Люси, но я почувствовал на себе пристальный взгляд и сразу отгадал следующий вопрос.

— Ты в кого-то влюблен? — тихо спросила она.

Я зажал ладони между коленями и отвернулся к окну. Небо вновь потемнело: собирались тучи, обещавшие настоящий ливень.

— Да, — признался я.

— Нет, — поколебавшись, ответил я.

— Хочешь поговорить об этом?

Нет, я не хотел об этом говорить. Мало ли кого не дождались из армии. Подобные истории — самое обычное дело; о них все спрашивают, но никто не хочет слушать.

Но я рассказал Люси мою историю с начала до конца, подробнее, чем должен был, и не раз она брала меня за руку и дружески сжимала ее. Я не сознавал, как тяжело было носить в себе все это, и когда закончил, Люси, наверное, поняла, что мне нужно побыть одному. Поцеловав меня в щеку на прощание, она ушла, а я несколько часов бродил из комнаты в комнату, думая об отце и Саванне, чувствуя себя чужаком в родных краях и постепенно проникаясь убеждением, что должен еще кое-кого навестить до отъезда.

Ночь я провел на отцовской постели — в первый и последний раз в жизни. Гроза прошла, и вскоре снова стало невыносимо душно и жарко. Открытые настежь окна не спасали — я несколько часов ворочался и метался, пытаясь заснуть. Наутро, кое-как сдернув себя с кровати, я потащился в кухню и снял с крючка отцовские ключи от машины. Бросив сумку на заднее сиденье, я прибавил туда несколько вещиц, которые хотел сохранить (фотографию и еще пару мелочей), и позвонил поверенному, напомнив ему об обещании найти людей для вывоза остального и заняться продажей дома. Ключи от входной двери я бросил в почтовый ящик.

В гараже я завел машину — мотор заработал лишь с третьей попытки, задом выехал на подъездную дорожку и вышел запереть двери гаража. Потом я немного постоял во дворе, глядя на дом и думая об отце. Я знал, что больше сюда не приеду.

Зайдя в лечебницу, я забрал папины вещи и уехал из Уилмингтона в направлении западной границы штата. Двигался я как на автопилоте. Прошло несколько лет с тех пор, как я здесь проезжал, и уже смутно помнил дорогу, но узнавание накатывало волнами. Я проезжал города моей юности. В Чапел-Хилле мучительные воспоминания нахлынули с такой силой, что я не убирал ногу с педали газа, стараясь побыстрее оставить позади эту страницу моей жизни.

Я ехал через Берлинтон, Гринсборо и Уинстон-Сейлем, остановившись раз, чтобы заправиться и купить воды. Я мчался вперед, прихлебывая воду из бутылки, не в силах заставить себя проглотить что-нибудь съестное.