По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Но это не страшно.

Его глаза вновь устремились к Вайнории.

— Она готова уйти, я чувствую это… А вместе с ней уйду и я…

Саргон долго молчал, обдумывая его слова, а затем шагнул вперёд и сказал без единой тени сомнения:

— Тогда мы возьмём её с собой.

Чёрный дракон внезапно свирепо взревел.

— Нет! Если ты убьёшь её, то она станет лишь горсткой жалких униаров, пущенных на приумножение твоего могущества! Я не позволю тебе сделать этого!

Лимрак поднял раскрытую ладонь.

— Ты не так понял меня, Гарганор. Я не собираюсь отнимать её жизнь. — Саргон опустил руку. — Слушай же моё предложение, Гарганор, Владыка Драконов! Если ты согласишься на наше полное слияние, то, если на то будет воля Вайнории, я заберу последний осколок её души и найду ему новое пристанище, дабы отныне и впредь вы никогда не расставались с ней! — Его губы искривились в хищном оскале. — И я дам вам обоим возможность сполна отомстить этой твари, именующей себя Кальмуаром!

Гигантское сердце яростно заполыхало, и по пещере пронёсся громогласный, воинственный бой, жаждущий совершить вместе с любимым лишь одно — Возмездие!

Чёрный дракон Гарганор зарычал, оголяя острые, белоснежные зубы, и поднялся на ноги, гордо расправляя крылья и вытягивая могучую шею.

— ДА БУДЕТ ТАК!!! — прогремел его величественный голос.

А в следующее мгновение грудь Саргона и Гарганора пронзили тысячи безумно сверкающих молний, от каждого удара которых их тела обращались в искрящийся пепел, что закручивался в бушующую воронку. Саргона подняло в воздух, и он завис с раскинутыми в стороны руками, спиной к содрогающемуся в конвульсиях сердцу Вайнории, в самом эпицентре невообразимого пепельного шторма.

И под грохот разваливающейся на части исполинской пещеры, на свободу вырвался пронзительный вопль единого, могущественного существа, что было рождено в недрах Костяной Горы.

Я вновь оказался здесь.

Взгляд скользит по ветвящимся трещинам когда-то ровного асфальта, натыкаясь на блестящие осколки стекла, утопающие в мутных лужах газеты и блестящие обёртки, и невольно останавливается на длинных, глубоких следах от острых когтей на брошенных, искореженных машинах с распахнутыми дверями.

Запрокинув голову, поднимаю глаза вверх и смотрю на гигантскую, медленно закручивающуюся внутрь себя чёрно-фиолетовую воронку, обагрённую розоватым сиянием от взрывающихся в её нутре разрушительных молний, которые грозят низвергнутся на пустынные многоэтажки, глядящие на погибший город разбитыми буркалами многочисленных окон. Но затем наши с ними взгляды устремляются вперёд, туда, откуда неотвратимо надвигается сама смерть.

Яркая вспышка прочертившей небосвод ветвящейся молнии выхватила из сгустившегося мрака исполинские тени медленно бредущих фигур.