Дорогая, я не изменю(сь)

Звонков и СМС с выражением соболезнования была просто тьма. Вечером заявились друзья, чтобы поддержать меня. Я, не снимая скорбную маску, сидел на кухне якобы не живой не мертвый и вслух проклинал себя за то, что не смог спасти Полю.

Звонки продолжались еще два дня, я отвечал почти на все, игнорируя Любины.

«Если нас увидят вместе, то это вызовет подозрение».

И вообще все эти дни подготовки к похоронам меня кидало из стороны в сторону: вздрагивал от каждого звонка в дверь, шугался от сирен и машин с мигалками.

«А что если я прокололся?», «Вдруг что-то не учел», «А может, кто-то видел, как я поджигаю накидку или как держу дверь в комнату?

Конечно, умом я понимал, что в этой глуши кроме нас никого не было и быть не могло. Но опасения не покидали до тех пор, пока официально не была установлена причина пожара.

«Возгорание от зажженной свечи».

И я выдохнул…

* * *Люба стоит в длинном черном пальто и черном кружевном платке, переводит взгляд с гроба на меня и обратно.

Сожаление и подозрение улавливается в этом взгляде. Я знаю, какой вопрос она задаст, как только мы останемся тет-а-тет. И знаю, что ей отвечу.

– Как же мы без вас, Полина Евгеньевна, – прорыдала бухгалтер Вера Алексеевна. – Такая умница была, такая молодая…

?????????????????????????????????????????????????????????????????????Тут же подхватила менеджер Ира: захлебываясь слезами, причитала, сколько всего Поля не успела сделать в этой жизни, по толпе прокатились горькие стоны, и только крестная Полины стоит как безжизненная статуя.

Отсутствующим взглядом смотрит куда-то сквозь людей, прижимает к груди две гвоздики и… за все время не обронила ни одной слезинки.

Мне даже на мгновенье показалось, что она вот-вот упадет на землю и больше никогда не встанет."

"Лицо Тихонова белее бумаги, глаза красные, по щекам текут слезы. Он повернул ко мне голову, и в его взгляде отразилась такая ненависть, что я готов провалиться под землю.

«Он что-то знает?» – пролетела в голове пугающая мысль.

И только после церемонии прощания я понял, что означал его взгляд.

– Я бы пожертвовал собой ради нее, а ты… – Он поджал губы и ТАК посмотрел на меня, что подкосились коленки. – А ты просто струсил, спасая свою задницу… – И, смерив меня брезгливым взглядом, пошатываясь, пошел к выходу с кладбища.

Меня провожали до автобуса друзья, Люба шла позади, вместе с коллегами. Как только наши взгляды пересекались, видел, что она жаждет поговорить со мной. И в один момент едва заметно помотал головой.

«Не сейчас».

И только поздним вечером, после поминок в ресторане, я отправился к ней.

– Это ты сделал? – глубоко дыша, спросила Люба и, закрыв дверь в квартиру, уставилась на меня во все глаза.

Я молча разделся, держась за стены, прошел на кухню и заплетающимся языком выложил ей заготовленную речь.