Вторая дорога

Добрый судья второго-третьего раза решил не ждать, тем более что мальчишку взяли шурующим именно в его доме, а закрыть вопрос сразу и кардинально, чтобы больше уже никогда и никак. Спасло заступничество тех самых полицейских, что его и поймали. Мужики вышли к присутствовавшему на суде владетельному графу и попросили о помиловании, а один, недавно потерявший жену с ребенком, даже поручился своей полугодовой зарплатой.

Мальчишке было глубоко плевать, кто и за что поручился, он только понял, что руки рубить не будут и надо делать ноги. Одна беда – бежать было некуда. А поручившийся полицейский предложил жить у него, так что воровать теперь стало незачем – тот и так делился всем, что имел. Даже фамилию свою дал – нет в Зеленом квартале фамилий.

Потом мальчишка выучился, вырос, сам пошел в полицию служить, даже карьеру сделал, для простолюдина почти невозможную. Но никогда не забывал, кем он был и откуда родом.

И в конце разговора, когда вторая бутылка наполовину опустела…

– Жан, а что у тебя с Мартой? Тут такое рассказывают…

– Кто рассказывает? Скажи, будь другом, – к тому времени они уже перешли на ты, – я ему зуб выбью.

– Не надо ничего выбивать, лучше ответь, пожалуйста?

– О-о, господин майор, – Ажан пьяно улыбнулся, – а ведь это не просто вопрос. Уж не строишь ли ты метри… мотри… матримониальные планы? Если так – будь уверен, я не соперник и не противник. Родственник я ей, дальний. Но я прав, прав?

– Ну да, прав. А толку? Я к ней как-то подошел, обратился, понимаешь, по-людски, да она не так поняла, – и Гурвиль почесал левую скулу.

Жан понимающе кивнул,

– Да, если Марта чего не так поймет, это больно, по себе знаю, – и почесал лоб, по которому когда-то получил медным тазом, слава богу, пустым. – Но ничего, в этом деле главное – не сдаваться. Если ты, конечно, всерьез, а не так, побаловаться…

Друзья разошлись по домам затемно, мечтая поскорей добраться до своих холостяцких постелей.

А наутро, придя на службу, Ажан поверил, что сможет решить проблему с разбойниками, иначе, откуда этот знак судьбы?

В роли вестника на этот раз выступил уборщик, который подошел к нему с поклоном, как к большому начальнику. Седой, но еще шустрый старик, бывший полицейский, который патрулировать уже не мог, но уборка и мытье полов были ему еще вполне по силам.

– Господин начальник, – старик явно не привык к появившимся званиям, – позвольте сказать, выслушайте, пожалуйста.

– Тут ребята украшения передавали на хранение, вроде как у преступников отобранные, ну те, которые в доме Шантерель нашли, так я взглянул.

– Головы поотрываю, тоже мне, хвастуны. Ну да ладно, так в чем дело?

– Среди них сережки моей дочки. Она с обозом в Кале ехала, так обоз, значит, разграбили, всех убили. А украшения – вот они.