Вторая дорога

Обязанностей командующего армией он не принял, но насколько сможет удерживаться в рамках наблюдателя – сказать не могу. Примерно такое же положение занял Александр I под Аустерлицем, за что Наполеон был ему отдельно признателен.

Собственно, когда я говорил о том, что в Париже формировалась армия для предстоящей войны, я был не точен. В Париже формировался штаб, тыловые структуры и собиралась лишь небольшая часть армии. Основным местом сбора войск был определен пригород Лиона. И только оттуда планировалось начать боевые действия.

Бессмертные строки Киплинга. В сорок первом они зазвучали на фронтах той войны. С ними папа шел к ржевским окопам.

С ними я иду на войну с Савойей. В свободное время сделал перевод, спел, солдатам понравилось. Сейчас песня звучит в походных колоннах Галлии, при этом никого не интересует автор, что правильно. И здесь, как на любой войне…

Пыль, пыль, пыль, пыль от шагающих сапог, а также башмаков, копыт и колес – армия идет в бой! В сердце каждого живет мечта. О смерти и увечьях не думает никто. Генералы мечтают о будущем величии и памяти потомков, офицеры – о славе, карьере и деньгах. Рейтары, мушкетеры, артиллеристы и даже обозники – о деньгах, выпивке и бабах. Даже ушлые маркитантки, и те мечтают – о деньгах и, повезет же кому-то, об удачливом и небедном сержанте, который согласится променять лихую походную жизнь на тепло семейного очага.

И только я мечтаю, чтобы этот кошмар под названием «Героический поход против подлого агрессора» скорее закончился. Унтер-офицеру роты охраны обоза слава и трофеи не светят по определению, мне здесь вообще ни хрена не светит. Но армейская практика должна быть пройдена, так что служу в полном соответствии с Уставом.

А обоз… Думаете, это порох, шпаги, седла, наконец? Ничего подобного! Все, что нужно для войны, едет в полках и артиллерийском обозе. Наше дело – медицина и снабжение штаба армии. Кто не понял – спирт и вино. И восемь тысяч обормотов вокруг, мечтающих до них добраться.

Так что верчусь, как веретено у хорошей пряхи. По счастью, в походе де Фронсак службу несет исправно, иначе я бы просто рухнул под тяжестью навалившихся проблем, тем более что рота была усилена двумя пехотными взводами численностью также по сорок человек. Однако при каждом удобном случае он уезжает в штаб армии, скинув на меня всю боевую учебу.

Поэтому для подчиненных я не просто враг – они меня ненавидят. Занятия у них ежедневно, перерыв только на караул, еду и сон. Слаживание во взводах, между взводами, тактика отражения атаки пехоты, кавалерии, действия по тревоге. Мало того что выматываются, так еще над ними народ смеется. Не принято это. Только я твердо знаю – хорошо смеется тот, кто живой. На амьенской дороге была возможность убедиться.