Вторая дорога

И то, и другое недоступно. Только представьте – полторы тысячи экю – это более пяти килограммов золота. Если бы не щедрость барона де Безье и графа Амьенского, я бы за всю жизнь такой суммы мог не накопить. Поэтому для описания чувств Марты я просто не нахожу слов. Детская сказка, спустившаяся в этот не самый лучший из миров, Божье чудо, посланное несчастной как плата за муки и крепость в вере? А может, так и было, а я лишь жалкий инструмент провидения? Хорошо бы. Значит, мы не забыты в нашей суете и грязи, значит, счастье возможно, а беды – лишь испытания, посылаемые свыше.

Затем мы пошли в церковь. Предварительно я выяснил у Марты – прошел ли Жан обряд приобщения. Здесь он прямо соответствует христианскому обряду крещения и только после него ребенок становится полноправным гражданином Галлии, там же ему дается одно или, по желанию родителей, несколько имен. Как правило, одно дает отец, а второе – мать. В быту мальчиков называют по первому имени, девочек – по второму.

Если приобщается ребенок, его приносят в церковь родители, и кто на церемонии назвался отцом – тот и отец, оспорить это уже невозможно. А рожден ребенок в браке или нет – уже вопрос гражданского права, имеющий значение только при вступлении в наследство. В моем случае для приобретения наследственных прав на долю в имуществе, принадлежащем сейчас владетельному барону де Безье, надо получить его официальное согласие. А я, по известным причинам, даже поднимать этот вопрос не собирался.

Поэтому в церкви мой сын получил сразу Божье покровительство, гражданские права, баронский титул и первое имя – Леон, в честь моего отца. После окончания церемонии я отвел Марту к дому Транкавеля.

– Марта, иди в этот дом, на воротах представишься, тебя ждут. Как только решу вопрос в комендатуре, пришлю тебе письмо с указанием, кому и как передать деньги для расчета по долгам. Жди здесь моего возвращения, с хозяином я договорился. Если не вернусь – война все-таки, переезжай с Леоном в Безье, это на побережье Окситании. Денег на дорогу хватит, а там у тебя будет и работа, и достойная жизнь. Отцу все необходимое я напишу. Все, до встречи.

Я постоял, посмотрел, как Марту впустили в дом, и направился в комендатуру Парижа.

А там уже ждал маркиз де Фронсак собственной персоной, как ни странно, все еще абсолютно трезвый. Рядом с ним – низенький толстенький горожанин, одетый довольно богато.

Маркиз подошел ко мне уставным шагом и подчеркнуто четким движением отдал честь. Обратился он, впрочем, вполне дружеским тоном.

– Дорогой барон, вы точны, но поверьте, здесь вас уже заждались. Этот дурак де Фавье умудрился растрезвонить о сегодняшнем происшествии на всю комендатуру, так что не удивляйтесь, но вы теперь личность весьма популярная.