Дорога в Китеж

Уходящим гостям давали стеклянный фонарь со свечой, который потом надо было оставить на стоянке для экипажей. Правда, ночь выдалась ясная. Светило почти не пряталось за облаками. Монументальная лужа сияла и переливалась, будто парчовая риза.

Идти решили снова кладбищем. Тащить его сиятельство в обход лужи было далеко и лень.

Через ограду бесчувственное тело перекинули попросту, без церемоний, благо с той стороны находился недотаявший сугроб. Подобрали, понесли за руки и за ноги. Голова побалтывалась туда-сюда, но блаженному сну Эжена это не мешало.

Питовранов после шести бутылок шампанского пребывал в игривом настроении. Припомнив, как отпевал покойников родитель, Мишель покачивал фонарем, словно кадилом, и гнусаво тянул: «Помози новопреставленному рабу Твоему Евгению прейти страшный и неведомый оный путь…». В самых трогательных местах поворачивался к новопреставленному рабу Евгению и шел спиной вперед.

Кряхтевшие от тяжести Вика с Адрианом были согнуты в три погибели, поэтому толком не разглядели, что произошло. Но молитвословие оборвалось, раздался сочный треск, фонарь отлетел в сторону и погас. Рухнул и Питовранов. Повалился ничком, застыл.

– Ты что, споткнулся? – распрямился Воронин и вдруг разжал руки. То же сделал и Ларцев.

Евгений Николаевич бухнулся на дорожку, недовольно буркнул что-то, но не проснулся.

Вместо Мишеля впереди стоял кто-то широкий, приземистый, в полушубке. Помахивал топором. Должно быть, выскочил из-за куста и с размаху ударил Питовранова обухом по затылку. Рядом появился еще один силуэт. Потом третий. Четвертый.

– Чё встали? – сипло сказал тот, что с топором. – Валите их. После в воду кинем.

– Господин Тяпа, я полагаю? – спросил Виктор Аполлонович, стараясь, чтоб не задрожал голос. – Вам ведь нужны деньги? Берите и уходите, а валить нас необязательно.

Предполагаемый Тяпа ничего не ответил, неторопливо двинулся к Воронину, отводя руку с топором назад. Остальные – тоже молча – стали заходить справа и слева.

– Зря ты, Адриан, разрядил свой заспинник, – тоскливо произнес Вика, пятясь. – Он бы сейчас весьма пригодился.

Ларцев остался там, где был.

– Ничего, – сказал он. – У меня еще подрукавник есть.

И выдернул что-то из рукава. Луна уронила искру на тонкое, длинное лезвие.

– Эвона ты как… – прохрипел Тяпа и скакнул к Ларцеву.

Но оказалось, что сибиряк умеет прыгать еще проворней. Топор со свистом рассек пустой воздух, а Ларцев выкинул вперед руку и воткнул бандиту клинок прямо в глаз, по самую рукоятку. Тут же выдернул, пригнулся, налетел на другого разбойника, всадил ему нож ниже подбородка да с силой толкнул в грудь.