Дорога в Китеж

 – Несколько дней рыли, труп держали в морге. Ничего. Черт ведает, что Воронцов в Парголове делал. Похоже, оказался там случайно. Сердце больное, вот и окочурился. Только время зря потратили. Правда, Воронцов знался с Толстяком, но это ничего не дает. Толстяк с половиной города знакомствовал.

– Да? – встряхнулся Воронин. – Кто же он?

– Знаменитый журналист. Двойную жизнь вел, сволочь. Прикидывался, что за нас, а сам двурушничал. Фамилия его Питовранов-Оборотень, слышали наверно. Что с вами, сударь? – испуганно повернулся он к Воронину-младшему.

Костя, во время разговора сидевший тихо и делавший записи, вскочил, загремев стулом. У Вики потемнело в глазах.

– Установлено железно. Питовранов и с предателем Клеточниковым, который арестованный, знакомство водил, – назвал филер фамилию полицейского чиновника, уличенного в связях с террористами.

Виктор Аполлонович подпер голову руками. Ах жизнь, жизнь, что же ты творишь? Вчера отняла одного друга, сегодня второго. Первый умер, второй хуже, чем умер – оказался нелюдью. В самом деле оборотень.

Ах, ну конечно! Задним числом стало ясно, почему Мишель два года назад столь внезапно перекрасился, переменил свои взгляды. Связался с террористами, ушел в конспирацию. Естественная деградация оппозиционера…

– Где Питовранов? – хмуро спросил Вика. – Взяли?

– С этим тоже закавыка. – Агент виновато потупился. – На улице брать его не хотели. Больно скандально, фигура-то известная. По шапке бы от начальства не получить. Решили на квартире. Зашли туда с отмычечкой, когда Толстяка дома не было. Поискали, нет ли где динамита, после Парголова-то. Сели в засаде. Вчера это было…

– Да рассказывайте скорей! – нервно потребовал Воронин.

– Подъезжает он на извозчике, подходит к двери, уже ключ достал. Потом вдруг повернулся, окликнул извозчика. Вскочил, кричит: «Гони! Гони!». И умчал. Догадался каким-то манером. Пока мы выбегали, след простыл…

– Извозчика ищете? – спросил действительный статский советник, уже зная водяновский modus operandi.

– Что его искать? Когда коляска подъехала, я номер посмотрел – бляха 989. Беда в том, что он, собака, на биржу только поздно ночью вернулся. Говорит, седок сошел у Николаевского вокзала. Я опросил кассиров, пришлось по квартирам ездить, ночью с постели поднимать. Один вспомнил. Толстяк взял билет до Москвы на вечерний поезд.

– Телеграмму в московское Охранное дали?

– Само собой. Московские утром на вокзале поезд встретили. Вагон, место известны. Никого. Сошел где-то дорогой. Ищи теперь свищи. Говорю же – виноват я, ваше превосходительство. Кругом оконфузился.

Агент повесил голову.

– Собирайте арестную команду, – медленно произнес Воронин, щурясь на свет лампы. – Я, кажется, знаю, где найти главаря «Народной воли».