Дорога в Китеж

 – Сейчас-то они явно ни при чем! Я знаю, чьи это апроши! Клика, которая свела в могилу бедную матушку и затирала меня в бытность наследником, плетет интриги с видом на будущее!

Тугодумный, тяжеловесный монарх постепенно распалялся. Ему в голову приходили всё новые мысли, одна страшнее другой.

– Надо было не высылать из страны гнусную интриганку Шилейко, а арестовать ее! Клянусь, это ее козни! Не удивлюсь, если они сами хотят меня ухлопать, а свалить вину на террористов! И зря я миндальничаю с Юрьевской! Сама она – ничтожество, но вокруг нее гнездятся мои враги!

Виктор Аполлонович лишь вздыхал и горько кивал, соглашаясь.

В этот идеальный момент в комнату заглянул прибывший к обеду Константин Николаевич. Увидел, что царь у Воронина, вопросительно приподнял брови.

Вика почесал подбородок.

– Саша, это мудрое и ответственное решение! – с чувством воскликнул великий князь. – Не мальчика, но мужа.

Император обернулся. Со спины было видно, как багровеет бычья шея. Констатин не придал значения грозному молчанию племянника, а его лица не видел – промокал платком глаза.

– Пойдем в кабинет, я изложу тебе все свои соображения, – сказал его высочество. – Поверь, мне этот разговор еще тягостней, чем тебе, но у нас долг перед Россией.

– Да. Пойдем. Поговорим, – отрывисто, еле сдерживаясь, ответил племянник.

Они ушли. Менее чем через минуту из кабинета донесся рев. Он не прекращался довольно долго. Изредка прерывался – должно быть, великий князь пытался оправдываться, но его голоса было не слышно.

Черевин с Белоземским стояли под дверью, пытаясь понять, из-за чего скандал. Воронин сидел у себя за столом, просматривал бумаги с резолюциями императора.

Константин Николаевич вышел, пошатываясь. Он был бледен, пенсне болталось на шнурке, близорукие глаза заплаканы.

– Что ж, я уеду… Уеду… – горько сказал великий князь в пустоту. – Боже, боже… – Схватился руками за виски, побрел прочь.

Над столом Воронина яростно зазвонил электрический звонок. Это был вызов к императору.

– Пишите указ, – приказал царь. Его лицо было не красным, а каким-то пятнистым – кровь отливала от щек и лба неравномерно. – О назначении регентом на случай моей внезапной кончины великого князя Владимира Александровича.

Поклонившись, Вика сел к столу и окунул стальное перо в чернильницу.

– …Белые делают удачный ход, взяв ладью черных и затем проведя пешку в ферзи, – такими словами закончил Вика рассказ жене о превосходно разыгранном этюде.

Разговор происходил день спустя, во время очередного визита Корнелии Львовны.

– Сегодня о назначении великого князя Владимира и об опале Константина говорит весь Петербург, – сказал она, любуясь мужем. – И только мы с тобой знаем, что это целиком твоя заслуга.