Дорога скорби

– Вы что, живете, сунув голову в песок? У вас нет радио?

– Эллис Квинт арестован.

– Ну, задержан. Он в больнице, под стражей.

– Норман, – растерянно сказал я, – начните с начала.

– Ладно. – Он заговорил чрезвычайно терпеливо, как с ребенком: Сегодня утром двое полицейских в штатском из полиции Метрополитэн пришли в квартиру Эллиса Квинта на Риджент-парк, чтобы спросить его о местонахождении рано утром в субботу. Он вышел из дома прежде, чем они подошли ко входу, и, зная его в лицо, они подошли к нему, представились и показали свои значки. И вот тут... – Пиктон откашлялся, но это не помогло ему избавиться от прозаических официальных оборотов. – И вот тут мистер Эллис Квинт оттолкнул одного из офицеров с такой силой, что тот вылетел на проезжую часть и был сбит машиной. Сам мистер Квинт выбежал на проезжую часть, пытаясь пересечь дорогу, чтобы убежать от полицейских. Мистер Квинт заставил автобус свернуть в сторону. Автобус нанес мистеру Квинту скользящий удар, который швырнул его на землю. Мистер Квинт был контужен. Его увезли в больницу, где он теперь и находится под охраной, пока идет расследование.

– Вы читаете мне письменный рапорт? – спросил я.

– А как насчет пересказа собственными словами?

– Я на работе, и я не один.

– Ну ладно, – сказал я. – Эллис запаниковал или думал, что его разыгрывают?

– Я бы сказал, первое. Его адвокаты скажут, что второе. Но знаете что? Когда в больнице вывернули его карманы, то нашли толстую пачку наличных и паспорт.

– Это не преступление.

– Он еще ничего не сказал.

– А что с офицером, которого он толкнул?

– Сломал ногу. Ему повезло.

– А... когда пройдет контузия Эллиса?

– Все зависит от полиции Метрополитэн. Они могут задержать его на семьдесят два часа, пока не сформулируют обвинение. Я бы сказал, это дело случая. Он может собраться и уйти через несколько часов.

– Что вы сделали с моим рапортом?

– Передал в соответствующие инстанции.

Хорошее слово "инстанции", расплывчатое. Кто может сказать, что работает в "инстанциях"?

– Спасибо, что позвонили, – сказал я.

Это прозвучало как приказ. Я положил трубку и обнаружил присланную по факсу записку от Кевина Миллса. Он прямо перешел к делу. "Сид, ты сволочь".

Неделя была ужасной, единственным светлым пятнышком стало письмо от Линды Фернс, которое я получил в четверг. Буквы разбегались вкривь и вкось, мысли тоже.

Я прошу прощения за то, как говорила с вами. Я все еще не могу поверить, что Эллис Квинт отрубил ногу Силвербою, но я припоминаю, что, когда он приехал сюда снимать телепрограмму, он уже знал очень многое о том, что случилось. Я имею в виду подробности, которых не было в газетах, вроде того что Силвербой любил конский корм, который мы ему никогда не давали.