Дорога скорби

Кругом всегда несчастья. И так много потерянных Эдемов.

Я подождал, пока она не выплачется, и сказал, что нашел, кто изувечил Силвербоя.

– Вам это не понравится, – сказал я. – И, может быть, будет лучше, если вы сможете не допустить, чтобы это узнала Рэчел. Она читает газеты?

– А телевизионные новости смотрит?

– Она не любит, когда рассказывают о голодающих детях. – Линда испуганно посмотрела на меня. – Я хочу, чтобы она узнала, кто убил Силвербоя. За это я вам и плачу.

Я вынул из кармана конверт с многострадальным чеком, на сей раз разорванным, и вложил ей в руку.

– Мне не нравится то, что я обнаружил, и я не хочу брать у вас деньги, Линда... Мне очень жаль... но Эллис Квинт сам отрубил ногу Силвербою.

Она вскочила на ноги, вспыхнув гневом, в шоке от того, что я сказал и что глубоко потрясло ее.

Я не должен был говорить это так сразу, подумал я, но слово было произнесено.

– Как вы могли такое подумать? Как вы могли? Вы ошиблись. Это не он!

Вы сошли с ума, если говорите такое.

– Ничего не говорите. Я не буду слушать. Не буду. Он такой славный.

Вы в самом деле сумасшедший. И я, разумеется, не собираюсь говорить Рэчел, в чем вы его обвиняете, потому что это расстроит ее и потому что вы не правы. Я знаю, вы были добры к ней... и ко мне... но я не стала бы обращаться к вам, если бы думала, что вы можете принести столько вреда. Пожалуйста, уходите. Уходите, и все.

Я пожал плечами. Ее реакция была слишком однозначной, но ее эмоции всегда проявлялись в полную силу. Я понимал ее, но это не могло помочь.

– Послушайте, Линда...

– Эллис много лет был моим другом. Для меня это тоже ужасно.

Она закрыла уши руками и повернулась ко мне спиной, крича:

– Позвоните мне, – неловко сказал я. Ответа не последовало. Я тронул ее за плечо, Линда отшатнулась от меня и убежала. Я постоял минуту и пошел обратно в дом.

– Это мама кричала? – спросила Рэчел, выглядывая в окно. – Я слышала, как она кричала.

– Она расстроилась. – Я улыбнулся, чувствуя себя несчастным. – С ней все будет хорошо. Как там рыбки?

Рэчел встала на колени, глядя в свой маленький мокрый мир.

– Мне надо идти, – сказал я.

Она была уверена, что я вернусь. Она попрощалась со мной на время, как с другом. Рэчел смотрела на рыбок, не отрываясь.

– До свидания, – сказал я и в унынии поехал в Лондон, зная, что неприятие Линды всего лишь первый шаг – начало всеобщего неверия.

Когда я открыл входную дверь на Пойнт-сквер, в квартире зазвонил телефон и продолжал звонить, пока я наливал воду со льдом, жадно пил после такого жаркого дня и менял батарейки в левой руке. Наконец я взял трубку.

– Где, черт побери, вы шляетесь? – рявкнул мне в ухо голос с беркширским акцентом. Норман Пиктон, детектив-инспектор, полиция Темз-Вэлли.

– Вы, конечно, слышали новости.

– Какие новости? – спросил я.