Дорога

У меня в голове только чужая жизнь, да и ту я не своими глазами видел, а знаю по твоим рассказам. В моей жизни нет никакого смысла, никакой цели. Зачем я живу? Для чего? Для тупого пролеживания боков? Для того, чтобы слушать истории из чужой жизни? Лучше бы мне умереть, так даже этой милости мне от богов не дано, меня обрекли на вечность, как на пожизненную каторгу.

– Ты что? – испуганно заверещал Ворон. – Как у тебя язык твой поганый поворачивается такое говорить? Как это – ты никому не нужен? А я? А мне? Да я без тебя пропаду. Сколько я себя помню, ты всегда был рядом, мы с тобой разговариваем, и вообще мы живем душа в душу. Что на тебя вдруг накатило?

– Меня никто не любит, – удрученно констатировал Камень.

– Я тебя люблю. И Ветер тебя тоже очень любит. Ты только вспомни, как он старается принести тебе сухое тепло! Он же себя не жалеет, вон в последний раз все бока ободрал о ветки, но верхом не полетел, тепло для тебя берег. И Змей тебя любит. То есть любил, – поправился Ворон. – И белочка, она тоже прекрасно к тебе относится, даже лекарство от подагры предлагает. Что ты выдумываешь?

– Вы просто меня жалеете, – упрямился Камень. – А мне не нужна любовь из жалости, я не хочу никому быть обузой.

– Да какая же ты обуза?! – Ворон уже почти кричал. – Ты мой друг! Мой самый близкий и единственный друг! Если бы тебя не было, кому бы я все истории рассказывал? С кем вместе сериалы смотрел бы? Одному-то скучно и вообще кайфа никакого.

– Ты бы белочке рассказывал.

– Еще чего выдумал! Да разве белочке интересно рассказывать? Нет, я ничего не хочу сказать, она девка хорошая, добрая, всех жалеет, всем помогает, всех лечит, но у нее же мозгов – как у комара. Разве она может так слушать, как ты? Разве у нее есть такая глубина мышления и такие обширные знания, как у тебя? С тобой же обсудить что-то – одно удовольствие, я у тебя все время учусь, ума-разума набираюсь, а с белочки мне какой толк? Нет, Камешек, миленький, ты это брось, и не говори мне больше ничего подобного, я даже слушать не стану.

– Естественно. Ты даже слушать меня не хочешь. – Камень с удовольствием прицепился к неосторожно брошенному слову, чтобы продолжать развивать свою жалостливую балладу. – Меня никто слушать не хочет, и я никому не нужен, и меня никто не любит. Я всем в тягость.

Ворон помолчал немного, склонив голову набок, и вдруг встрепенулся.

– Я понял. У тебя депрессия. Банальная депрессия. Ничего, это мы поправим, я знаю, как с этим бороться. Надо найти то, что доставляет тебе удовольствие, и этим заниматься. Хочешь, я полечу посмотрю, что там у Любы с Родиславом? Я быстро, ты и оглянуться не успеешь. Хочешь?

– Не хочу, – сварливо буркнул Камень.

– Что, совсем не хочешь? Совсем-совсем? – не поверил Ворон.

– Совсем не хочу.