Дорога

Возьмешь?» У Тамары слезы на глазах выступили, губы задрожали, но она сдержалась, обняла отца и говорит, мол, спасибо, папа, конечно, я возьму, только у меня к тебе просьба. Я хочу еще взять что-нибудь на память о бабушке и твою фотографию. Мамина фотография у меня есть, мне Любаша дала, а твоей нет.

– А он что?

– А что он? Разрешил, конечно, и фотографию свою подарил, красивую, в генеральском мундире.

– И что Тамара взяла на память об Анне Серафимовне?

– Догадайся с трех раз, – огрызнулся Ворон. – Что она могла взять, кроме статуэтки из бабкиной коллекции? Взяла бабушкину любимую, шарманщика с обезьянкой. Ну, все? Я могу лететь зализывать раны? У тебя утроба ненасытная, тебе сколько ни рассказывай – все мало, а я, между прочим, весь январь восемьдесят шестого с первого числа по двадцать седьмое подряд прошерстил. Думаешь, легко мне было? Это ты тут лежишь и горя не знаешь, а я в трудах и боях добываю для тебя информацию, чтобы тебя, оглоеда булыжного, развлекать. Видно, не дождусь я от тебя благодарности, не доживу до этого светлого дня.

– Дождешься, – пообещал Камень. – Мы с тобой до всего доживем, у нас жизнь вечная.

Ворон улетел к знакомой белочке, которая на весь лес славилась тем, что собирала и запасала лекарственные травы и с удовольствием лечила всех желающих: на проплешину в крыле можно было наплевать, но жертвовать глазом он не мог.

– Змей, – шепотом позвал Камень, оставшись один. – Вылезай, уже можно."

"Однако Змей почему-то не появился. То ли уснул, то ли уполз куда-то. Камень расстроился, ему хотелось поговорить, но поговорить было не с кем. Его до глубины души растрогала история про юбилей Николая Дмитриевича, и он с радостью пообсуждал бы рассказанное Вороном. Но рядом никого не было.

Камень пытался в красках представить себе только что услышанное, но не выдержал умственного напряжения и задремал. Проснулся он от свистящего шепота прямо в ухо:

– Скучаешь?

– Скучаю, – обрадовался Камень. – А ты куда пропал?

– Смотрел. Наш снайпер-летописец так увлекся Головиным, что вообще про остальных позабыл. Что там у Родислава с Лизой? Как Лариса и ее бабка? Полгода проскочил – и все про генерала и его юбилей. Вот я и ползал пробелы заполнять.

– Заполнил?

– Ну а как же! Лариса у нас в девятый класс ходит. И ты представляешь, что она учудила? Бабка-то ее думала, что девчонка после восьмого класса в ПТУ пойдет профессию получать, и Люба, честно говоря, тоже на это надеялась, все-таки бюджет у Романовых не резиновый, но не тут-то было. Лариса как восьмой класс закончила, так и заявила: ни в какое ПТУ не пойду, буду дальше учиться, хочу быть такой же образованной, как Леля и Коля.