Дорога

У Лизы есть еще брат, у него жена и трое детей. Вот родители оставили Лизе московскую квартиру, чтобы ей легче было хорошего мужа себе найти, а сами уехали жить к старшему сыну и помогать ему с детьми. Лизин брат и его жена с детьми вообще горя не знают, никаких проблем, работают себе, жена брата так и вовсе второе высшее образование получает, делают карьеру, в командировки ездят, у начальства на хорошем счету, потому что никаких больничных по уходу за ребенком. И к друзьям в гости ходят, и в Москву, в театр или на концерт ездят. Вот такую свободную и счастливую жизнь им Лизины родители устроили. Предполагается, что обмен был равноценным: Лизе – квартира, ее брату – свобода, работа и отсутствие хлопот с детьми. Так что теперь они от Лизы никаких просьб о помощи не принимают, тем более они были против, чтобы она рожала вне брака и от женатого мужика.

– Ясно. Ну и чего дальше было?

– Ну, там старуха Кемарская начала из Родислава душу вынимать.

– Это почему же?

– Так амнистию объявили в связи с сорокалетием Победы в Великой Отечественной войне. Она-то обрадовалась, думала, что Геннадия выпустят, а на него амнистия не распространялась. Вот она начала ходить и ныть, что нет справедливости на свете, что уже была амнистия в связи с шестидесятилетием образования СССР, и Геньку не выпустили, теперь еще одна амнистия, всех выпускают, а он как сидел, так и сидит, и сколько же ей еще, одинокой и немощной, мыкаться без помощи и поддержки, и пусть бы Родислав, как он есть важный чиновник в МВД, пошел бы куда следует и поговорил с кем надо, чтобы Геньку несчастного отпустили на свободу. Уж Родислав ей и так, и эдак растолковывал, что эта амнистия касается в первую очередь участников войны, а вообще под амнистию подпадают в основном те, кто совершил менее тяжкие преступления и получил небольшой срок, а убийц, да еще непризнавшихся и нераскаявшихся, не амнистируют. Но Татьяна Федоровна ничего слушать не хочет, и долбит, и долбит бедолагу Родислава, чтобы он воспользовался своими связями и добился освобождения Геннадия. Еле угомонилась.

– Но все-таки угомонилась?

– Так отвлеклась на антиалкогольную кампанию! Шуму-то сколько было! Все газеты напечатали постановления ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Указ Президиума Верховного Совета, тетки в транспорте нахваливали Горбачева, это у них главный стал после смерти Черненко, и радовались, что теперь пьющих мужиков к ответу призовут и будут бороться всем миром с пьянством и алкоголизмом.

– Ах да, – вспомнил Камень, – про это я знаю, просто запамятовал, что это был восемьдесят пятый год.