Дорога особого значения

Хотя бы самых перспективных и толковых.

— Для чего? — с удивлением спросил оперуполномоченный.

— Ну, как же… Я ведь тоже имею законное право вербовать себе осведомителей. А вдруг я завербую того, кто уже завербован вами? Конфуз получится. Вот, скажет этот осведомитель, вы сами не можете между собой разобраться, и перестанет относиться к нам с почтением. А коль перестанет, то и не будет нам помогать. Поэтому предоставьте мне списочек. Особенно тех, кто приставлен к шептунам. Сами понимаете, это сегодня важнее всего. А то ведь пошепчутся-пошепчутся, да и вздумают устроить какой-нибудь массовый побег.

— Хорошо, предоставлю я вам списочек, — согласился Казаков. Но по всему было видно, что он удивлен таким приказом. Более того — приказ вызвал у него недоумение и настороженность.

Через несколько часов список был готов.

— Хорошо, — сказал Сальников. — Пускай он пока что хранится у меня. А то мало ли что… Не беспокойтесь, никто его, кроме меня, не увидит и не прочитает.

На следующий день начальник лагеря вновь встретился с Осиповым и назвал ему имена всех осведомителей, которые значились в списке.

— Запомните их хорошенько, — сказал Сальников заключенному. — И другие пускай также запомнят. Нет, убивать их не нужно. Каждое убийство — это, как-никак, чрезвычайное происшествие. Нагрянут комиссии и проверки. А нам сейчас они не нужны. У нас другие задачи. Так что никого не следует трогать. А нужно лишь сторониться этих людей и не вести при них разговоры.

Но легко сказать — никого не трогать. На следующий же день в лагере были зарезаны трое заключенных. Все они были осведомителями оперуполномоченного Казакова. На следующий день, а точнее сказать, в следующую ночь были зарезаны еще два осведомителя оперуполномоченного.

Понятно, что Казаков просто не мог не обратить внимания на такие эксцессы. Простым совпадением убийство осведомителей быть не могло. Могли убить одного заподозренного в доносительстве заключенного, но чтобы сразу пятерых! Тут явно крылось что-то иное. Казаков сразу же приступил к расследованию убийств, но особых результатов не добился. Заключенные упорно молчали, да иного ожидать от них и не приходилось. Тут нужно было не расследование второпях, а настоящее, долгое и дотошное следствие. А оно требует времени, которого у Казакова как раз и не было. Оперуполномоченный понимал, что чем больше пройдет времени, тем труднее будет докопаться до истины.

И Казаков начал размышлять. Особых способностей к логическим умозаключениям от него не потребовалось, так как суть лежала на поверхности. Итак, погибли пять человек его осведомителей. Никого в лагере больше не зарезали, кроме них. Значит, тот, кто их убивал, знал, что они осведомители, и действовал, что называется, с открытыми глазами.