Дорога Костей

Когда последние судороги прекратились, он окинул взглядом лес в тщетной надежде заметить сбежавшего Клитенара, но следов беглеца не было. Сквозь запах гари пробивался резкий аромат мочи.

— Ты обмочился, — сказал Рей с отвращением, оборачиваясь к капитану.

— Т-ты… — заикался тот, дрожа. — Ты Слоутрари. Убийца!

Рей улыбнулся, делая шаг вперед. Прозвище было смехотворным, но он не мог отрицать, что слава ему льстила. Слухи расползлись далеко, и когда он приходил за своими целями, они так забавно цепенели от ужаса, осознавая свою участь.

Легким движением пальца он затянул дымовую петлю на шее капитана, и кожа несчастного приобрела восхитительный багровый оттенок. Еще одно движение и Рей мог бы вызвать волдыри, но нет. Пока нет.

— Говори, — приказал Рей, сверля капитана ледяным взглядом.

— О-она под стражей, — выдавил капитан, поморщившись, когда дым опалил мочку уха. — Нам приказано охранять все выходы. Никто не войдет и не выйдет, пока конвой не доставит ее в Кунафьорд.

— А потом?.. — Рей смотрел всё жёстче.

— Потом она поплывёт в Суннавик, — капитан дышал, как загнанный зверь.

Если бы только жители Исельдура могли увидеть, какими на самом деле становятся эти Клитенары, когда к ним приходит смерть, с горечью подумал Рей.

— Зачем? — прорычал он.

— Я… я не знаю больше того, что уже сказал, — сказал капитан и его голос достиг того визгливого тона, который всегда появлялся у них когда они чуяли свою приближающуюся смерть. — Я просто выполнял приказы.

— Чьи? — Рей сверкнул глазами.

К счастью, больше подсказок не потребовалось.

— Вальфа. Она в темнице командора Вальфа. Восточный гарнизон.

Рей сжал руку в кулак, обнажив зубы в зверином оскале. Развернувшись к капитану спиной, он подхватил брошенное оружие и направился к восточному кварталу Копы.

В ушах еще звенели крики капитана, когда лес погрузился в мертвую тишину.

Г

ЛАВА 61

Взгляд Силлы скользил по зарубам и завиткам на двери командора Вальфа, пока, тот из Клитенаров, что был выше, стучал в неё. Холодные железные кандалы впивались в запястья, и Силла беспокойно переминалась с ноги на ногу. Она опустила взгляд на своё платье, вызывающе красное, с глубоким вырезом, оно было затянуто так туго, что ей едва удавалось дышать.

К ней в камеру пришли двое Клитенаров, принеся мыло, ведро с водой, пару тапочек и это алое платье. Ей было приказано искупаться и одеться. А когда они вернулись, её повели сквозь гарнизон и вверх по лестнице в личные покои командора.

Когда ноги начали подкашиваться, Силла вспомнила слова Геклы.

Всё, что он сделал со мной, каждый удар, каждый пинок, каждая пощёчина, было просто хворостом. Это разожгло во мне ярость, и теперь пришло его время гореть.

Это хворост, подумала Силла. Что бы ни случилось, они не увидят, как я ломаюсь.