Дорога Костей

Илиас будет сидеть у костра с остальными из отряда «Кровавая Секира», и всё снова станет как раньше.

Но Джонас знал, что это ложь. Он знал, потому что его разум снова и снова прокручивал перед глазами миг, когда Илиас получил смертельный удар. Хаос битвы, жажда крови пела в его жилах. Но потом она закричала и всё остальное перестало иметь значение. Осталась лишь безудержная, слепая нужда добраться до неё. Спасти её.

Джонас бросил брата.

Оставил дорогу и рванул в лес как раз вовремя, чтобы услышать эти слова:

Это она. Эйса Вольсик.

Эйса Вольсик.

Это было невозможно. Потому что Эйса Вольсик была распята на столбе вместе с королём и королевой Исельдура семнадцать лет назад. Но Джонас отогнал сомнения и вонзил топор в череп воина, державшего её.

Как только она оказалась в безопасности, как только он убедился, что с ней всё в порядке, Джонас бросился назад, на дорогу. Но было уже поздно."

"Он пришёл ровно в тот миг, когда это случилось.

Джонас стиснул зубы, сердце снова разбилось вдребезги. Он видел всё так ясно, будто это случилось секунду назад — как Илиас бросился в бой, вместо того чтобы дождаться Джонаса или Рея, или Геклы, чтобы они прикрыли фланг. Видел, как брат нанёс удар, срубая голову одному, не заметив двух других, что вынырнули из тени. Видел, как брат обернулся и как неизбежность его судьбы обрушилась на него.

Видел, осознание на лице Илиаса. Увидел, как расширились его глаза, как он нанёс последний удар, хотя это было бесполезно. Увидел, как мечи вонзились в его тело. Один. Второй. Третий. Льебринья — впечатляюще прочная броня, но не неуязвимая, и в этот раз она не спасла, и воины, напавшие на Илиаса, нанесли ему не один, а целых два смертельных удара. Джонас слышал вопль Геклы, крик боли Рея. Видел, как Сигрун натягивает лук и выпускает стрелу в молчаливой ярости.

Он снова ощутил как ярость разрывает его изнутри. Он атаковал, как берсерк, с безумием, которого он никогда раньше не испытывал: пятна крови, лязг мечей и безжалостная казнь врагов, пока его оружие не стало скользким от крови и все его противники не были повержены.

Джонас пытался выбраться из этой ямы отчаяния. Представлял родную ферму — холмистые луга, резные балки длинного дома, голоса родных… Но без Илиаса в доме не было ничего, кроме теней и мрачной тишины. Он потерял всякий смысл.

Боль в сердце затопила всё тело. Он устал и был очень зол. Зол на Илиаса за его безрассудство. Зол на себя за то, что не защитил его. Зол на неё за то, что привела к ним опасность.

Почему Илиас? Этот вопрос мучил его снова и снова. Его смерть не должна быть бессмысленной. Он ведь находил смысл в смерти матери, ведь она подвигла его убить отца. А отец умер, чтобы искупить своё зло.