Дорога через прошлое

Он утверждал, что его вылечили тремя или четырьмя таблетками. Сожрал их сразу и задавил малярию. Вот название он четко не помнил. Сначала он сказал, что трихопол, но потом добавил, что нет, это не то. Трихополом другую болячку давил, неинфекционную. Как потом выяснилось, это его от пьянства трихополом лечили, а таблетка, видно, на вкус похожая была, вот он и попутал. Но ладно, пусть даже не трихопол, а другое. Врачи же должны знать, что именно! Так что надо будет анализ сдать и при нужде пройти курс лечения.

Дня через три меня с командой таких же бывших ранбольных отправили на фронт. Увы, мои вещички в сидоре частью стали жертвой кого-то ушлого, кто туда разок залез и некоторые полезные приобретения вынул. Но, правда, не все, видимо, у этой крысы в человеческом образе времени мало было. Шинель моя осталась в блиндаже, а в ее специально пришитом внутреннем кармане – ТТ. Я пистолет в нем обычно таскал, лишь на посту и в атаках перекладывал его поближе к руке. Жалко. Больше чем полгода он у меня был, правда, стрелял из него всего раза три, и то дважды для обретения навыков. А по живой цели – в том самом Черникове, будь он неладен. Не стал прозревать шестым чувством, в каком закутке немец в дыму прячется, а обстрелял все возможные углы. На шестом выстреле угадал и угодил. Да, не грех бы снова таким разжиться.

Старший команды пошел к коменданту станции, и спустя часа четыре ожидания посадили нас на поезд, разместив на платформах с полевыми кухнями и грудами ящиков. Наше присутствие часовых смущало: а вдруг кухню в карман засунем и с собой утащим? Потому они грозно бдили и порыкивали, если опасно близко очутишься возле штабеля.

Поезд, что называется, подпирал все наличные столбы и до Воронежа тащился почти до утра, то бишь часов двенадцать. И то до самого города не дошел, а высадил на каком-то полустанке, дальше пришлось топать пехом. Правда, ворчание по этому поводу в народе быстро прекратилось, потому как позади послышались взрывы бомб. Да, рассвело, и немцы прилетели на работу.

Мы большую часть дня топали до Новой Усмани. По дороге нас обстреляла пара «мессершмитов», пронесшаяся очень низко, но никого не задевшая. Видимо, мы дернулись не в ту сторону, куда рассчитывали фашисты, потому и не пострадали. А идти на второй заход они не стали.

Марш меня вымотал, потому как за месяц с небольшим лежания в госпитале я обленился и давно ничего тяжелого не таскал. То есть пару раз помогал санитаркам, но вот постоянной каждодневной работы в госпитале не было. Да и первое время вообще приказали вставать только по нужде, чтобы хуже не стало, но что могло случиться, то военврач не пояснил. Вот и детренировался. Но не я один начал кашлять и задыхаться. Да и раны, недавно зажившие, еще у людей побаливали.