Дорога через прошлое

Насколько я успел узнать, окруженцев, выходивших в группе, меньше потом «фильтровали». И понятно, почему: вышли впятером, и все четверо остальных показывают, что шел вместе с нами, вражеской пропагандой не занимался и изменить не пытался. А когда один – кто подтвердит, как он себя вел за неделю выхода к своим? Имело смысл и другое: когда нас группа, мы сможем и отстреляться от небольшой немецкой группы. Когда я один, мне должно сильно повезти при столкновении с той же группой. Поневоле подумаешь о пулемете или автомате.

Но вот после мужа Сашеньки у меня возникло внутренннее противодействие совместному выходу из окружения. Его ведь убил не фашист, а кто-то из своих. За что и почему – не знаю. А раз не знаю, вдруг у него есть то же, что и у меня?

Вспомнилось мне и другое: еще до ухода на одном из форумов была дискуссия, как нужно выходить из окружения. Вот топикстартер и доказывал, что надо было рассыпаться на тройки и выходить. Ему-де говорили его одноклассники, попавшие в Чечню и там это видевшие, как их враги «растворяются» в лесах и в горах. И именно тройками. Тогда над ним, помню, посмеялись. И сейчас мне эта идея не очень понравилась. Представил себе фронт в составе полумиллиона человек, разбившихся на тройки и выходящих из окружения, и подумал, что идея совсем нехороша.

Если бы наша рота выходила из кольца лесами, то еще ладно, можно было и так, и эдак. Но фронт, выходящий тройками по степи, это фантасмагория какая-то, если не сказать ярче. Потом вспомнил прочитанное: немцы тоже выходили из окружения большими группами. Разумеется, были и одиночки, и мелкие группы, но, насколько я помню, из корсуньского котла они выходили плотной колонной, в первых рядах – дивизия «Викинг», то есть в любом случае несколько тысяч человек. А дальше их подпирали другие дивизии. В общем, их было тысяч двадцать, если я не путаю. И никаких тебе рассеяний по три или по пять бойцов. Видимо, так и нужно было, чтобы прорывать заслоны, скажем.

Размышления меня постепенно склонили в сон, и я заснул. Но спал, много раз просыпаясь, ибо снилось, что ко мне, пока сплю, подходят немцы. И, просыпаясь, я готов был увидеть штык возле лица. Облегченно вздыхал и снова засыпал. Перед рассветом уже ложиться не стал, а быстренько согрел себе в консервной банке чайку (щепотка на полбанки воды) и, прихлебывая на ходу, двинул вперед.

Над полем еще стелился туман, но мне он не мешал. Чай меня хорошенько взбодрил и оптимизма прибавилось. Встретившийся хутор я вновь обошел – ветер дул оттуда, и пахло готовящимся завтраком. Раз так густо и далеко несет запах, то, логически рассуждая, можно ждать, что там варит или греет борщ не пара женщин, а работает пара полевых кухонь, а то и больше. Лучше я не буду рисковать.