Дорога через прошлое

Немцам в сорок третьем году чем дальше, тем больше не хватало сил, поэтому они и старались использовать оставшиеся танковые силы как пожарные команды, чтобы останавливать наши опасные прорывы. Теоретически, если бы они остановили Красную Армию на Днепре, то было бы им полегче. Когда обороняешь берег реки или моря, можно очень сильно растянуть фронт по нему. И ширина с глубиной реки, и берега, и закон Кориолиса будут помогать тем, кто обороняется фронтом на восток, а подвижные резервы могут успеть туда-сюда, заткнув намечающийся прорыв обороны по реке. Но тут у немцев не вышло – плацдармов было больно много, а сбросить все их в реку не удавалось. Ну разве что где-то небольшой из них. Зато крупный плацдарм был севернее Киева, с него город и взяли, потом – Букринский и еще возле Кременчуга. Может, южнее тоже были, но про них я не слышал. Вот уже три места приложения резервов – и резервы туда-сюда не успевали. Заблокировали прорыв под Букрином – фронт треснул у самого Киева. То же самое было с Красной Армией на Днепре в сорок первом, теперь пришла пора хлебать горе полным котелком и вермахту.

А я пока учился ходить. Отчего-то ноги меня слушались с трудом. Даже постоишь пяток минут на костылях или держась за спинку койки – такая усталость накатывала, что требовалось полежать. Наверное, у меня было то же самое, что рассказывала Наташа про своих больных – слабость головы (если не путаю название). Пострадавшая от контузии голова работала плохо, ну а побитые руки-ноги тоже не отличались правильностью движений. Но все потихоньку проходило, сегодня и постоять у койки тяжело, но через несколько дней уже хватает сил пройти чуть дальше, до Васи Кормилицына. Посидишь у него на койке, отдохнешь, и в обратный путь. Потом и голове лучше, и ногам тоже, хотя ощущение того, что ты слаб, как младенец, не самое приятное в этой жизни.

Когда мы переехали в Брянск, то сбылась одна маленькая мечта про культурный отдых. Ну, разумеется, в пределах возможного. И кино нам показывать стали, и школьники с концертами приходили, ну и книжки уже можно был почитать. В Сумах книжки тоже имелись, но голова моя еще плохо работала. Вот я и малость порадовался книгам, хотя «Война и мир» опять не пошла, ибо устал на середине первого тома. Я подумал, что еще слаб, но попробовал заказать того же Светония – ан нет, «Двенадцать цезарей» вполне пошли, за ними и тома Энциклопедического словаря под редакцией Южакова – значит, голова тут ни при чем. Хотя книги были старые, и от книжной пыли першило в носу. Видимо, Толстой – это не по мне. Правда, тесть говорил, что Достоевского он оценил уже после сорока лет. Может, когда я стану постарше, Толстого распробую и заценю, но пока – увы.