Дорога через прошлое

Но я по долгом размышлении решил, что все это кошмары, а не реальная благая весть, которая случилась чуть позже. Тоже так вот провалился не то в забытье, не то в сон и увидел Наташу, что идет ко мне по лугу и радостно улыбается. На ней какой-то простонародный сарафан, какой я видел в книгах, когда про дореволюционные времена пишут, а ноги босые.

Но сейчас это меня не беспокоило. На голове у любимой косынка. Да, раньше замужние женщины с непокрытыми волосами со двора не выходили. Ну, разве что пожар или потоп, когда не до этого совсем. И она меня видит, и я ее, но хочу обнять, а руки ее не ощущают, словно я призрак и призрачными же руками ее касаюсь. Она меня тоже обнять захотела – а не тут-то было. Но поговорить мы смогли, хоть и недолго, меньше минутки. Пока буквально из ничего не сгустился туман, а меня буквально сдуло ветром. С учетом того, что ощущал я себя тенью, вполне возможно.

Я успел только сказать, что пошел за ней, попал на войну и воюю, вроде как полвойны позади, и со мной все в порядке (ну не скажешь же ей про чертов снаряд и прочие прелести). А Наташа – что с ней тоже все нормально (ну что еще любящая жена мужу скажет, чтобы он не беспокоился). Она как-то непонятно попала в прошлое (она так думает), живет где-то на краю леса у других людей, но они к ней относятся хорошо и не обижают. Вот тут и подул этот самый ветер.

Очнувшись, я ощутил, что это именно встреча с ней, потому что так чувствовала душа. Наверное, с этого момента я и начал поправляться. Конечно, тревога за нее некоторая оставалась, она ведь могла мне за то краткое время всего не сказать или вовсе специально не тревожить меня своими бедами и переживаниями. Но все же мне думалось, что с ней ничего плохого не будет. Отчего я так думал? Кто меня знает, подумал и все.

Поскольку госпиталь был забит ранеными, что быстро на поправку не шли, тех, кто мог выздороветь, но за более долгий срок, стали переводить в другие госпиталя. Так я и оказался сначала в Сумах, а потом – в Брянске. Нужно было освободить часть мест для пострадавших после будущего наступления, которое фронт и провел в начале ноября, взяв Киев. Ну и Букринский плацдарм уже соединился с основными силами фронта. Так что совпали два праздника – седьмое ноября и взятие Киева.

Здешние раненые тоже приложили усилия к тому, чтобы Киев снова стал нашим. Да, их ранило или контузило не на Крещатике или в киевском предместье, но они всерьез постарались, чтобы немецкие резервы надолго застряли под Букрином и, насколько получилось, истощились там. Поэтому, когда с Лютежского плацдарма ударили другие армии, вермахт не смог удержать их наступление местными усилиями, а застрявшие у Букрина немецкие танковые дивизии тоже не успели.